достаточно зарабатываю, — голос Давида выдавал усталость.

Совсем не так я мечтала провести последнюю ночь с ним — не в ссорах и выяснении отношений.

Хочется подойти, обнять его, зарыться носом в его рубашку, забыть обо всех проблемах.

Просто быть рядом, здесь и сейчас. Но что-то держит меня на месте – может быть, страх

сделать больнее нам обоим, может быть, гордость.

— Дело не в деньгах, — качаю головой. — Я люблю свою работу. Это часть меня, моя

самореализация. Ты же понимаешь?

— Понимаю, — он понзительно смотрит мне в глаза. — Но здесь тоже есть возможности. Ты

можешь найти себя в чём-то новом. Открыть свое дело, например.

— В стране, где я даже языка не знаю? — горько усмехаюсь я.

— Я помогу. Всё наладится, — Давид подходит ближе, берет мои руки в свои. — Просто дай нам

шанс, Лера.

— А если не наладится? — мой голос дрожит. — Если я брошу всё, перееду, а потом... потом мы

поймем, что это была ошибка?

— Ты боишься довериться мне? — в его глазах мелькает что-то похожее на боль.

— Я боюсь потерять себя, — признаюсь тихо. — Боюсь стать твоей тенью, без своего дела, без

друзей, без собственного угла...

— Ты просто боишься попробовать, — он прерывает меня. — Я не собираюсь запирать тебя в

четырех стенах. В Турции много русских. Здесь много возможностей для самореализации.

Молчу, обдумывая его слова. А он продолжает:

— Но и без рисков не бывает. Иногда нужно сделать шаг в неизвестность, чтобы получить

что-то важное. Ты же сама говорила – многие живут в других странах и...

— И жалеют об этом, — заканчиваю я его фразу.

— А многие – нет. Всё зависит от нас самих, — сухо отвечает Давид. — Но я не могу просить

тебя бросить всё и переехать, если ты сама этого не хочешь, — добавляет он тише. — Это

должно быть твоё решение. Полностью твоё.

— Ты знаешь моё решение, — с горечью отвечаю я.

— Знаю, — в его глазах боль, которая раздирает душу. — Тебе надо отдохнуть перед перелетом.

Я поднимусь чуть позже в спальню.

Давид отворачивается, разрывая ту хрупкую нить, которая связывала нас.

У меня нет сил спорить с ним. Понимаю, что мы не придем к компромиссу.

Молча ухожу в спальню. Принимаю душ, переодеваюсь и ложусь на кровать... Она кажется мне

холодной и неуютной. Потому что рядом со мной нет Давида.

Хочется позвать его, но горло перехватывает. Гордость и обида сражаются с желанием просто

быть рядом, чувствовать его тепло в последнюю ночь.

Переворачиваюсь на бок, обнимаю его подушку. Она хранит его запах — мужественный, с

примесью морского бриза и нежного цитруса.

Закрываю глаза, пытаясь запомнить этот аромат, запечатлеть его в памяти. Кто знает, когда я