снова смогу его почувствовать?

Сомнения одолевают с каждой секундой. Что если мне переехать в Турцию?... Тут же одергиваю

себя... В качестве кого?

Давид так и не сказал мне ни слова о любви. Это просто физиология. Между нами искрит до

мурашек по коже, каждое случайное прикосновение вызывает дрожь. Эта магнетическая сила между

нами настолько сильна, что порой трудно дышать. Но достаточно ли этого? Можно ли строить

будущее на одной лишь страсти, когда сердце жаждет большего?

Я засыпаю в полном одиночестве. Ранним утром будильник на телефоне протяжно пиликает.

Сразу смотрю на соседнюю подушку. Давида нет. Он не ночевал рядом со мной.

На часах пять утра. Скоро мой самолет.

Быстро умываюсь и переодеваюсь в джинсы и топ.

Спускаюсь вниз. Что если он заснул в гостиной?

Но стоит оказаться на первом этаже, как понимаю, что Давид совсем не спал. Он в той же

одежде, волосы слегка взъерошены. А запах кофе, распространившийся по всему дому, явно

указывает на то, что Давид пил всю ночь только его.

— Ты не спал? — мой голос звучит так устало, как будто я всю ночь бегала кросс. Прощание

выматывает меня морально.

— Не спал... Я отнесу твой чемодан в машину, — Давид избегает моего взгляда. — Позавтракай.

Я приготовил омлет.

Он быстро уходит за моим чемоданом. А я не притрагиваюсь к еде. Совсем не хочется. Кусок не

лезет в горло. Какая ирония - его последняя забота обо мне останется нетронутой, как и

многое между нами.

Уже через несколько минут мы садимся в машину и едем в аэропорт... Молча.

Напряжение вибрирует в салоне автомобиля. Я украдкой бросаю взгляды на его профиль - четко

очерченная линия подбородка, крепко сжатые губы, желваки, играющие на скулах.

Мимо проносятся дома, деревья, случайные прохожие - весь этот чужой город, который за

последние дни стал таким родным. Каждый светофор кажется пыткой - лишняя минута рядом с ним,

когда внутри все кричит от боли расставания.

Радио молчит - никто из нас не решается его включить, боясь нарушить эту звенящую тишину.

Кажется, скажи кто-нибудь сейчас хоть слово - и все рухнет. Или наоборот - все встанет на

свои места. Но мы оба трусливо прячемся за этим молчанием, позволяя минутам утекать сквозь

пальцы.

А впереди уже маячат указатели на аэропорт, и каждый метр приближает нас к неизбежному

прощанию, которого мы оба так отчаянно пытаемся избежать.

Каждая минута приближает к расставанию, каждую минуту я мечтаю, чтобы Давид сказал... что

любит меня. Потому что я влюбилась. Влюбилась так глупо и безнадежно, как влюбляются только

в восемнадцать. Но мне уже давно не восемнадцать, а чувство такое же острое, пронзительное,