— Может быть, — Вильгельм буравил сына ледяным взглядом. — Тебя это пугает?

— Пугает? Да, чёрт возьми! — вскричал Юрген, смотря на него выпученными глазами. — Ты превратился в чудовище!

Штрасс резко отвернулся, не торопясь прошёл вперед несколько метров и поднял с пола свой рюкзак. Немного подумав, он аккуратно вытащил оттуда заряженный «Токарев».

— Знаешь, сын… — медленно произнёс Штрасс, не оборачиваясь к Юргену. — У нас с тобой с самого начала не всё было гладко. Я знаю, что мало участвовал в твоем воспитании, практически ничему тебя не научил. Изначально я вообще не желал твоего рождения. Так получилось… А все потому, что твоя мать отказалась сделать аборт. Хотя я заставлял ее. Я тебя не любил и, в общем-то, никогда по этому поводу не огорчался. Но это все так, мелочи, на которых я не хочу заострять внимание. А учитывая обстановку — тем более. И знаешь, всё, что было раньше — это уже неважно. Есть вещи гораздо более серьёзные. Для меня!

— Конечно, твои амбиции всегда были превыше всего, — хмыкнул тот, но Вильгельм на это никак не отреагировал.

Повисла напряженная пауза.

Вильгельм шумно выдохнул и покрепче сжал пистолет.

— Сейчас я просто хочу тебя спросить — ты же не думаешь, что сможешь мне мешать? — наконец спросил Штрасс. — Или всё-таки…

Он резко повернулся, намереваясь воспользоваться пистолетом как психологическим оружием, но с удивлением обнаружил, что Юргена уже не было в помещении.

— Ах ты, щенок, — разъяренно прорычал Вильгельм, заметив, что со стола пропала папка с документацией на«Импульс-М». – Чёртова заноза в моей заднице!

Он, яростно разбрасывая попадающиеся по пути вещи, бросился к выходу из лаборатории, с силой толкнул ногой приоткрытую тяжёлую дверь и остолбенел, увидев направленный ему в лоб ствол автомата… Тот, кто держал его на прицеле, был чудовищно изуродован.

* * *

Наёмник с ужасом смотрел на свои страшные руки. Вены заметно потемнели и вздулись, кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок. Ужасно чесались покрасневшие глаза, а в ушах стоял какой-то невнятный шум. Буквально несколько минут назад он обнаружил, что у него начали сыпаться волосы с головы. По всему телу разливалась странная необъяснимая боль, которая не особенно-то и мешала наёмнику. И это было очень странно. Организм человека очень странно отреагировал на введение инородной субстанции.

Однако всё это было ерундой. Ерундой, по сравнению с тем, во что превратилась его левая часть лица и шеи.

— Вот гнида, на лоскуты порву! — прорычал Бульдог, рассматривая себя в висящий на стене осколок мутного зеркала. — Всю морду мне сжёг. И даже мясо.