— Майор, ну не тяни… Что-то не так? — в конце концов, я не выдержал и остановил его.

— Не так! — ответил он, на мгновение остановившись напротив висящего на стене зеркала. — Твои анализы странные. Я обнаружил, что в крови присутствует некая комбинация генетических спаек, очень необычного характера.

— Спаек? Что за ерунда? — удивился, рассчитывая, что разговор будет немного о другом.

— Поясню… — нахмурившись, вздохнул тот и, выбирая нужные слова, продолжил: — Эти спайки, это что-то вроде сыворотки-стимулятора, но его большая составляющая часть почему-то подверглась разрушению. Сейчас это просто обрывки хромосом, ДНК-цепочек. Они слабо активны, но какую-то функцию еще выполняют. И именно они вызвали те изменения в головном мозге, что показал томограф. По динамике развития, я вижу, что процесс изменений постепенно уменьшается, но недостаточно быстро.

— Док, давай покороче… — не выдержал я, чувствуя, как снова появилась кратковременная головная боль. В принципе, мне и симулировать не нужно было — боль была реальной, пусть и длилось она всего несколько минут.

— Твой мозг постепенно адаптируется. И разрушается одновременно. Это звучит абсурдно, но это так, — он растерянно опустил руки. — Я с таким ранее не сталкивался. Но полагаю, что именно взаимодействие спаек с моим регенеративным комплексом дало такие неожиданные результаты. Твое тело практически полностью восстановилось. Шрамы останутся, но тут уж ничего не поделаешь.

— Есть ведь и но, верно?

— Да, — вздохнул майор, продолжая буравить взглядом свой журнал. — Скрытые возможности организма, которые и пошли на экстренное выздоровление, исчерпаны в минус, а восстановить их очень непросто. В ближайшее время организм начнет претерпевать некоторые изменения, во время которых ты можешь терять сознание.

— И все?

— Нет, не все. Сердце может не справиться. Вполне возможно кровоизлияние в мозг. Не исключен отказ органов чувств и многое другое. А может, ничего этого не будет…

Я слушал речь Платова, словно тяжелый судебный приговор, но ничего не понимал. Точнее, понимал, но не верил. Он говорил много, но часто противоречил сам себе. И хотя я видел, что ему нелегко говорить об этом, меня все же поражало его надвинутое на лицо невозмутимое спокойствие. Он, словно учитель биологии, рассказывал об анатомии лягушки своим ученикам, заранее записывая ее в расходный материал.

— Док, ну хорош уже, — выдохнул я, стараясь чтобы голос не дрожал. — Не хороните меня раньше времени. Какова вероятность, что ваши прогнозы сбудутся?

— Не знаю, Максим. Я даже приблизительно ничего не могу сказать. Возможен и такой вариант, при котором то, что находится в вашей крови, войдет в прочный симбиоз с моим регенеративным комплексом. Вместе они могут задавить те процессы, что происходят в вашем мозгу. И тогда все закончится. А может, и нет.