Но Кили интересовал не космос как таковой, а космические аппараты, которые уже сумели сконструировать на этой планете и на тех, которые когда-то были ее домом. С детства она интересовалась различными механизмами, сначала разбирая до винтиков все, что попадалось под руку, а позднее научившись так же легко собирать обратно. Технически продвинутые средства передвижения и доступность межпланетных путешествий в ее родном мире, джеты, шаттлы, пассажирские челноки, стрекозы и звездолеты всегда будоражили ее воображение. Глядя на легкогрузный джет или стрекозу для одного пилота, Кили видела не блестящий обтекаемый корпус, как другие, а живой скелет его механизмов, как будто в лучах рентгеновского аппарата. Местные технологии, безусловно, не дотягивали до уровня таких устройств, но и здесь были свои шаттлы, космические корабли и самолеты, которые кто-то собирал и разбирал.
Три года в Академии дали много теории и пищи для размышлений. Ей казалось, что, имея даже минимальные представления о технических возможностях Первых планет, здешние инженеры вполне могли продвинуть свой звездный флот на несколько десятков лет вперед. И Кили планировала им в этом помочь.
На четвертый год обучения она, как и все кадеты-инженеры, была зачислена в инженерный корпус, где сразу почувствовала себя, как рыба в воде. Руководство ценило ее за трудолюбие и инженерное воображение, коллеги – за увлеченность, легкость в общении и, конечно, за красоту. Из девочки-переселенки в лохмотьях она превратилась в удивительной красоты девушку, которая при том никак не выпячивала свои внешние достоинства. Ее струящиеся белоснежные волосы были всегда наскоро убраны, на лице минимум косметики, а одежда была простой и неброской. Отец приучил ее с ранних лет быть незаметной, выбирать дальний столик в кафе и не ввязываться ни в какие сомнительные дела, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Впрочем, подсомнительными делами отец подразумевал совсем не то, что обычные люди. Помимо повседневных связей, у них с Кили всегда был особый круг общения: контрабандисты, которые помогали им с передвижениями и добывали необходимую информацию, а также нелегальные врачи, без которых было не обойтись в век цифровых данных и раскрытия ДНК. Не должно было остаться никаких доказательств ее существования, и никто не должен был знать деталей ее прошлого.
И все же, несмотря на запрет говорить о себе, Кили все легче сближалась с людьми, умея поддержать непринужденную беседу на отвлеченные темы. Помогало еще и то, что она сутками пропадала на работе, а инженеры, как правило, слишком увлечены работой для пустой болтовни. Отец давал ей все больше свободы и часто оставлял одну, отправляясь в очередные рабочие поездки, как он их называл. Впрочем, и сама Кили уже не нуждалась в постоянной опеке, найдя свое место на этой планете. И, возможно, ввиду своей молодости или потому что уже много лет не возникало никаких проблем, она вовсе не стала той, кто живет с постоянной оглядкой, с сердцем, полным страха и неуверенности в завтрашнем дне.