– Иди, – тихо сказала она своему верному слуге и, обернувшись, пошла прочь.

Ведар все еще медлил, не веря собственным ушам и глазам. Он в последний раз бросил взгляд на короля. Тот сидел к нему спиной, склонившись над столом и оперев голову на руки. Приказ был отдан. И он был окончательным. Своей грубой солдатской рукой Ведар аккуратно прикрыл лицо малышки мягким одеяльцем и быстрым шагом вышел из зала.

Пройдя по большой галерее, он спустился по парадной лестнице, затем свернул под нее и коридорами для прислуги проскользнул к западному выходу из дворца. Он никого не встретил по пути, никого не было и на улице. Прохладный утренний воздух освежил и помог немного прийти в себя.

Не замечая ничего вокруг, он шел в направлении пруда. Его простая человеческая душа рвалась наружу, не в силах превозмочь и осознать собственные чувства. Король, которому он служил столько лет, в которого верил, за которого готов был отдать жизнь в бою, осудил на смерть невинное дитя. Собственное дитя. А королева, которую он оберегал и считал чуть ли не божеством, не проронила ни единой слезы и ни словом не попыталась спасти дочь. Хетикор, великая правящая семья, за которую сражались и погибали тысячи солдат, предстала теперь перед его глазами как нечто невообразимо чудовищное.

Ведар отогнул край одеяла и посмотрел на белокурую головку, сладко спящую на его руках. Он готов был изрезать на куски сотню солдат, но сотворить такое?! Он постоял с минуту, глядя на это беззащитное существо. В его мыслях сейчас должна была отвориться западная дверь, из нее должны были появиться люди, посланные остановить его. Но этого не произошло. В садах стояла мертвая тишина и могильный холод.

Еще несколько десятков медленных шагов он сделал прежде, чем решиться. Затем ускорился в направлении западного пруда, подошел вплотную к воде. И не останавливаясь больше ни на секунду, обогнул широкий пруд слева и исчез за стволами густо стоящих деревьев, отделявших дворец от остальной части города.

Он долго шел, удаляясь все дальше от этого проклятого места, выбирая безлюдные тропинки и улочки, чтобы затеряться вместе с девочкой навсегда.

* * *

Кили ни разу не перебила отца во время его рассказа. Она приняла правду с королевским спокойствием. В конечном итоге, что это меняло в ее жизни? Она никогда не знала своей семьи. И, учитывая ее сегодняшнее положение и решение, которого от нее ждали здесь, вряд ли Хетикор когда-нибудь станут для нее настоящей семьей. К сердцу подступала глухая обида на мать, которая даже не пыталась ее спасти, и горечь за Ведара, отдавшего ей всю жизнь, пожертвовав своей собственной.