– Этот союз невозможен, ты же понимаешь? – обратился он к жене.

– Что ты задумал? – силясь понять явно недобрый смысл его слов и вздрагивая всем телом, спросила она.

– Этот союз невозможен, – повторил он будто бы сам себе.

Зема, привыкшая всегда беспрекословно повиноваться мужу, застыла в нерешительности, пока еще не до конца осознавая происходящее. Контар осмотрел присутствующих, лица которых выражали такое же непонимание, и остановился на Ведаре. Пару секунд он размышлял, подойдет ли страж королевы для такого трудного задания. Затем поднес ребенка к нему и, передавая из рук в руки, повелел:

– Унеси ее из дворца.

Ведар принял наследницу и кивнул в знак подчинения королевской воле. Затем он взглянул на Зему. Она молчала. Ее серые, прикованные к младенцу глаза сверкали безумным блеском. Но ни одного слова не слетело с ее уст. Король принял решение. Не он сделал дочь пешкой в игре двух великих семей. Но именно ему теперь приходилось этой пешкой жертвовать.

Наставница наследников поднялась после слов короля и приблизилась. Все ее тело жаждало броситься и отнять девочку у стража. Королева была их матерью, но не она сутки напролет играла с этими детьми, носила на руках, кормила и утешала. Сердце женщины бешено колотилось в груди, она ловила каждое движение в зале и каждое слово.

Ведар ждал более подробных указаний: куда нести девочку, кому передать и, если прятать самому, то где.

– Мой король, – несмело произнес он, – вы хотите, чтобы я сам спрятал наследницу? Мне понадобится транспорт и деньги. Не помешала бы еще пара людей, – он кинул взгляд на второго стража, который тоже был посвящен в дела прошедшей ночи.

– Отнеси ее к прудам с западной стороны дворца и утопи, – не глядя на него, ответил Контар.

Оглушительный вопль отчаяния пронзил зал. Наставница упала на колени и, схватившись обеими руками за платье королевы, молила пощадить дитя. Она кричала, что малышка ни в чем не виновата, заклинала не совершать грех, дать девочке пожить хотя бы до совершеннолетия, а потом, возможно, придумать какой-то другой способ исправить то, что должно произойти. Она клялась, что сама спрячет наследницу, увезет ее далеко, туда, где враги никогда не найдут ее, и воспитает как собственную дочь.

Никто не прерывал ее мольбы, которая стала их общей. Ее голосом кричали они все вместе и каждый по одиночке. Но только короли и их семьи знают, каково это – быть великими из поколения в поколение и чего это порой стоит.

Когда слова женщины иссякли, и она залилась горючими слезами, король приказал второму стражу увести ее. Королева, бережно высвободив свое платье, медленно, по-королевски подошла к Ведару. Она пригладила белоснежные вьющиеся локоны и поцеловала дочь в теплую маленькую щеку. В глазах ее не было слез, только ужас и мертвое смирение.