– В сейфе ничего нет. Ага, на верхней полке что-то лежит.

Я достаю старый ключ. Вычурный, бронзовый, с головой грифона вместо набалдашника. Я протягиваю руку и тут же отдергиваю.

– Что такое? – спрашивает Милена.

– Магия, вот она где. Древняя. Я не чувствую ее природу. Но она… она питается. Сто процентов.

– Питается? Чем?

– Негативными эмоциями. Страхом. Болью. Воспоминаниями. Этот ключ – не просто артефакт. Это инструмент для открытия порталов в эмоциональный мир.

– Я слышала про такое. Но никогда не сталкивалась.

– А я сталкивался не раз. Подобные ключи обычно принадлежат ментальным вампирам. Они питаются не кровью, а чувствами и эмоциями, причем негативными. Позитивные у них наоборот вызывают отвращение. Здесь кто-то пожирает целые жизни. Личности. Он оставляет пустые оболочки, – я помолчал. – Мы имеем дело с существом, для которого чужое горе – пища. А недвижимость – лишь способ организовать банкет. Заодно и денег заработать.

Я смотрю на ключ в своей руке. Бронзовый грифон скалится в мою сторону, будто насмехается. Беру со стола файлик и кладу в него ключ. Металл холодный. Слишком холодный для комнатной температуры.

– Что будем с ним делать?

– Возьмем с собой. И выясним, кому он принадлежит. Точно не Великанову. А вот Морозову вполне может быть. Будем ловить на живца. Ключ точно будут искать.

– Знаешь, что самое страшное? – начинает медленно говорить Милена. – Я психолог. Я должна была заметить. Должна была понять, что Белла ходит ко мне не из-за Григория. Не из-за оборотня, который вдруг перестал ее узнавать. Я видела ее травму, но не придала значения. А кто-то другой придал. И воспользовался ее болью.

– Ты не виновата. Кто ж знал…

– От этого не легче.

– Мы найдем ее, – обещаю я. – Живую. И ты сможешь проработать ее травмы.

– Ты не можешь быть уверен... За этим стоит слишком сильное существо.

– Мы найдем Беллу, – повторяю я. – И того, кто за всем этим стоит. А потом решим, что с ним делать. В полицию сдавать бесполезно. Для них это все не улики, а бред сумасшедшего.

Она смотрит на меня с благодарностью. И что-то еще. То, что я снова запрещаю себе замечать и чувствовать самому.

– Спасибо, – говорит Милена.

– Не за что, – отвечаю я. – И прекрати себя винить. На тебя явно действует квартира и этот офис. Ты начинаешь чувствовать негатив. Надо уходить отсюда побыстрее. Я только зайду в туалет.

Задумавшись о том, что скорее всего мы уже выяснили, кто убийца – точняк, это Морозов, иду в сторону двери с буквами «М» и «Ж». Лишь отсутствие улик и мотива, а я до сих пор не пойму, зачем Морозову убивать своего партнера по бизнесу, не дает закончить расследование и поставить в нем точку. Да, в девяностых разборки между партнерами были обычным делом. Но какой мотив?