«Ян (вамп.) – кризис ср. возраста ».

Рядом со столом валяются красная туфелька и кокошник.

– Марфа! – Милена огибает стойку и замирает.

Я подхожу к Милене и вижу то, отчего у нормального человека волосы встали бы дыбом, а у вампира просто брови поползли вверх от удивления. Потому что давно я такого не видал.

Марфа лежит на полу за стойкой. Аккуратно, почти торжественно. Руки сложены на груди, глаза закрыты. Она выглядит... нет, не мертвой. Она выглядит высушенной. Буквально. Как цветы, которые долго стояли в вазе.

– Ох ты ж... – выдыхаю я.

Милена опускается на колени, протягивает руку к шее Марфы, проверяя пульс, хотя и так все ясно.

– Мертва, – произносит она глухо. – Что здесь произошло?! Кому понадобилось убивать мою домовиху?

В ее взгляде плещется ужас.

– Домовые не сохнут. Они вполне могут переесть, растолстеть, поглощая всякие вкусности. Поэтому Марфа вечно сидела на диете. Но чтобы усохнуть… А самое главное, этот дом больше не находится под ее защитой.

Договорить Милена не успевает. Потому что в этот момент из кабинета доносится странный звук. Будто упало что-то тяжелое.

Мы оба оборачиваемся. Так и есть – эльфийка грохнулась в обморок.

– Это тоже ваша клиентка? – спрашиваю я.

– Да, она записана после Петра. У нее постоянные нервные срывы из-за неудачных селфи. После сегодняшнего шока вся терапия пойдет на смарку.

И тут мы замечаем второй труп.

– Тоже усох, – показываю я на кресло, в котором сидит недовеликан. – Это его зовут Петр? Мы не успели познакомиться.

– Это же... – Милена прижимает ладонь ко рту. – Да, Петр! Он был записан на следующий час! Я видела его в приемной, когда вы пришли! Марфа еще удивлялась, что все сегодня приезжают раньше.

– Пробок не было, – отвечаю я на автомате.

Петру лет пятьдесят, шикарный костюм, дорогие, старинные швейцарские часы на руке, аккуратная стрижка… Голова слегка запрокинута, глаза открыты, но ничего уже не видят.

– Когда мы с ним беседовали, он выглядел слегка полноватым. А сейчас высушен точно так же, как Марфа.

Кожа обтянула череп, щеки впали, руки вообще как у скелета. На полу рядом валяется мобила и раскрытая папка с бумагами. Сверху на папке красуется надпись золотым тиснением: «Риелторские услуги для нечисти».

– Он мне рассказал, в чем его проблема. Надо же. Радовался, что у него наметился прогресс в терапии.

– Марфа была жива?

– Сто процентов. Чай предлагала, пирожки. Они оба были распрекрасно живы, когда я заходил в ваш кабинет. Полечился, называется.

Я обхожу тело, стараясь не наступать на бумаги. Принюхиваюсь. Запах тот же – сухая трава, пыль, плесень, пустота. И еще что-то. Едва уловимое. Сладковатое.