У меня сердце ударило сильнее.

— Вы правда посмотрите?

— Я сказал прийти.

— Спасибо.

— Рано благодарите. Если выяснится, что вы устроили спектакль на моём дне рождения ради

семейной сцены, уволю вас. Если выяснится, что ваш муж действительно превратил рабочее место

в личный клуб знакомств, уволю его. Если выяснится, что вы оба решили втянуть компанию в

домашнюю войну, уволю обоих.

— Справедливо, — сказала я, хотя слово «уволю» прозвучало слишком много раз для одного

вечера.

Он встал.

— И ещё. Никогда больше не используйте мой день рождения для личных просьб.

— У вас он раз в год. Постараюсь держаться.

Он посмотрел на меня строго, но в глазах снова мелькнула та едва заметная неисправность,

похожая на подавленную улыбку.

В дверь постучали. Вошёл Кирилл.

— Демьян Андреевич, гости ждут. И ещё Артём Соколов просит разрешения поговорить с вами.

Говорит, это срочно и касается поведения его жены.

Ратников перевёл взгляд на меня.

— Уже начал.

Я почувствовала, как внутри снова поднимается злость. Быстрая, горячая, почти полезная.

— Он всегда быстро бегает, когда нужно спасти себя.

— Пусть подождёт, — сказал Ратников помощнику. — Сегодня он не главный подарок вечера.

Кирилл вышел. Я невольно улыбнулась. Всего на секунду. Потом вспомнила детей, сумки у

двери, лицо Артёма, Соню на столе, и улыбка погасла.

Ратников это заметил.

— Соколова.

— Да?

— Домой вас отвезут. В таком виде по залу не пойдёте.

— Я могу сама.

— Я не спрашивал.

Вот за это его, наверное, и боялись. Он не повышал голос, не уговаривал, не спорил. Просто

ставил точку там, где другие ещё собирались открывать рот.

Я должна была возмутиться. Я даже приготовилась. Но усталость вдруг навалилась тяжело, и я

только кивнула.

Через служебный выход меня вывели к лифту. Лиза стояла там же, у колонны, и кинулась ко

мне.

— Ты жива?

— Пока да. Завтра к восьми к Ратникову.

— Он тебя увольняет?

— Пока выбирает, кого именно.

Лиза зажала рот ладонью, но глаза у неё блестели.

— Варя, ты понимаешь, что о тебе завтра будет говорить весь холдинг?

Я посмотрела на своё отражение в металлических дверях лифта. Платье помято, волосы

выбились, на щеке маленькое пятно крема, глаза усталые, но уже не пустые.

— Пусть говорят, — сказала я. — Главное, чтобы Артём слушал.

Внизу у служебного входа меня ждал водитель на чёрной машине. Я села назад, закрыла дверь и

только тогда достала телефон. Там было девять пропущенных от Артёма и одно сообщение.

Ты пожалеешь, что выставила меня идиотом перед Ратниковым.

Я посмотрела на экран и впервые за этот страшный день ответила без дрожи в пальцах.