в голове аллергии гостей и помнить, где лежит запасной удлинитель. Любой корпоратив снаружи

выглядел гладким. Внутри это всегда был маленький пожар, который мы тушили улыбками,

скотчем, булавками и словами сейчас всё будет.

— Торт уже на площадке? — спросила я.

— Внизу, в технической зоне. Шеф-кондитер чуть не плакал, когда его везли через рампу.

Говорит, если кто-то заденет кремовую обшивку, он уйдёт в монастырь.

— Пусть пока не уходит. Мне нужно посмотреть конструкцию.

— Варя, ты серьёзно? Ты хочешь залезть в торт?

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Передо мной тут же возник Артём. Его рука на

чужом бедре. Его спокойный голос. Его мерзкое «ничего такого, чтобы ломать семью». Как будто

семья — это шкаф из магазина: поцарапал дверцу, подкрасил, дальше пользуйся.

— Лиза, я хочу залезть не в торт. Я хочу попасть к Ратникову так, чтобы он меня точно

выслушал.

— Ты можешь записаться к нему через приёмную.

— Через приёмную к нему записываются те, у кого есть полгода и запасная нервная система.

Лиза тяжело вздохнула.

— Ты понимаешь, что он может разозлиться?

— Он всегда злой. Просто сегодня у него будет повод.

Я закончила разговор и ещё минуту сидела неподвижно. Потом взяла сумку, телефон, папку и

вышла из кабинета. В коридоре несколько человек резко сделали вид, что заняты. Значит,

новости уже поползли. В холдинге сплетни передвигались быстрее внутренних рассылок. Если бы

отдел продаж работал с такой скоростью, мы бы давно купили половину Европы.

У лифта стояла Соня.

Она явно ждала меня. Губы поджаты, лицо обиженное, будто это я застала её не вовремя и

испортила ей личную драму.

— Варвара, нам надо поговорить.

— Нам не надо.

— Ты всё неправильно восприняла.

Я повернулась к ней. Медленно. Так, чтобы она успела пожалеть о своей смелости.

— Соня, я не отчёт по рекламе читала, чтобы что-то неправильно воспринять. У меня зрение

хорошее.

Она покраснела, но не ушла.

— Артём несчастлив с тобой. Он давно несчастлив. Ты просто этого не видела.

Боль кольнула так резко, что я едва не согнулась. Но я удержалась. Иногда самое трудное —

не ответить криком. Особенно когда очень хочется.

— Конечно, не видела. Я была занята. Детей растила, ипотеку закрывала, больничные брала,

когда у Миланы ангина, гладила ему рубашки, пока он становился несчастливым в твоих

объятиях. Тут любая женщина прозевает такой тонкий процесс.

Соня зло прищурилась.

— Он всё равно не уйдёт из-за тебя из компании. Ты ничего не добьёшься.

Лифт приехал. Двери открылись, и я вошла внутрь.

— Посмотрим, — сказала я. — У меня сегодня насыщенный вечер.