Правильно.

Все очень непросто, доярочка. Очень!

— Ну-ну, — говорю я и прохожу мимо нее в дом, специально чиркнув плечом.

Она вздрагивает, как от удара током.

Но пока я иду в свою комнату и ложусь на кровать, глядя в потолок.

Гостевой дом — простой, но уютный. Кружевные занавески, половички, пахнет деревом и

травами. Неожиданно приятно.

И мысли мои крутятся вокруг одного: как она там, на кухне, стоит у плиты, наклоняется к

плите, вытирает пот со лба…

Член упирается в джинсы.

— Твою мать, — шепчу я. — Тридцать пять лет, баб перевидал всяких, а встал на деревенскую

доярку!

Глава 4

Глава 4

Глава 4

Олеся

Раннее утро — мое любимое время.

За окном только-только начинает светать, петухи еще не пели ни разу, даже Борька в своем

загоне не хрюкает.

Тишина стоит такая, что слышно, как в соседней деревне собака от скуки брешет.

Я на кухне.

Здесь мое царство. Кухня у меня большая, светлая, с огромными окнами, выходящими в сад.

Бабушка когда-то тут всю семью кормила, теперь я одна управляюсь, но места хватает.

Русская печь в углу — для антуража, современная плита — для скорости, огромный дубовый

стол, за которым десять человек поместится, и полки с бабушкиными занавесками в цветочек.

Винтаж… Как раз под стать атмосфере дома.

Сегодня с утра пораньше решила пирожки замесить. С яблоками. Яблоки в этом году уродились —

завались, девать некуда.

Настроение умиротворенное, почти медитативное. Руки сами делают привычную работу, а мысли

где-то далеко-далеко.

Насыпаю муку горкой на стол. Делаю в середине ямку, разбиваю туда яйца — они домашние, от

своих кур, желтки оранжевые, как солнышки. Добавляю молоко, чуть подогретое, в котором уже

разошлись дрожжи, сахар, щепотку соли. И начинаю месить.

Пальцы утопают в упругой, живой массе. Сначала тесто липнет к рукам, пытается сбежать, но я

его не отпускаю. Снова и снова собираю в ком, мну, складываю, переворачиваю.

Запах... Боже, какой запах!

Пахнет молоком и мукой, дрожжи пахнут чуть терпко, по-особенному.

Где-то на подоконнике сохнут пучки мяты и зверобоя, от них тоже тянет тонким травянистым

ароматом.

Я прикрываю глаза и просто дышу.

Ритмичные движения завораживают. Руки помнят эту работу с тех пор, как бабушка впервые

поставила меня на табуретку к столу. Месить тесто — это как медитировать. Ни о чем не

думаешь, только чувствуешь, как под ладонями рождается что-то живое и теплое.

Тесто дышит. Правда-правда. Оно живое. Сначала холодное, потом согревается от рук,

становится податливым, шелковистым, перестает липнуть и превращается в упругий, гладкий шар.

Я отщипываю кусочек, пробую на вкус. Чуть сладковато, в самый раз.