«Алиса, мне только что позвонили из «Glamou Tonight». Вежливо послали меня. Сказали, что освещать проект в вашей галерее не будут. Цитата: «Не соответствует нашему позиционированию из-за скандального флёра». Это что, шутка?»

Всё! Лера нашла моё слабое место. Она не просто отобрала мужа. Хочет отобрать единственное, что у меня осталось. Решила задушить в зародышемой новый проект, отрезать от воздуха, которым дышу — от искусства, от художников, от зрителей!

Чувствую, как пол уходит из-под ног. Паника — холодная, липкая— обволакивает душу. У меня нет сейчас прежних связей, есть только эти стены и упрямство.

Почти на автомате пишу Илье. Коротко, без эмоций.«Есть проблема со СМИ. Лера давит через свои каналы, блокирует освещение. Художникам начинают звонить».

Я не жду чуда. Просто констатирую факт моего поражения.

Он приезжает сам. Уже поздно. Входит в хаос стройки, не моргнув глазом. В руках у него два бумажных стаканчика.

— Держи, — протягивает один мне. — Двойной эспрессо. Пей. Завтра у тебя интервью.

Я смотрю на него, не понимая.

— Какое ещё интервью? Меня уже списали со счетов как «скандальную персону».

— Не в «Glamour», — говорит он, отпивая кофе. — В «Forbes». Лицом к лицу.

Я замираю. «Forbes». Это другой мир. Мир не сплетен, а стратегий.

— Они не пишут об искусстве, — возражаю я слабо.

— Они пишут о бизнесе, — поправляет он. — О людях, которые создают новый бизнес. Особенно в кризис. Особенно — женщины. Я отправил редактору наш бизнес-план. Его заинтересовало. История женщины, которая, потеряв всё в личном плане, не сломалась, а начала строить независимый культурный хаб — это сильная история. Но…

Он делает паузу, смотрит на меня пристально.

— Но ты будешь говорить не о личном. Ни слова об Олеге, о Лере. Ты будешь говорить о новом взгляде на российское искусство. О том, почему пора перестать оглядываться на западные тренды, почему пораразглядеть свою страну. О деньгах. О цифрах. О культурном суверенитете как выгодной инвестиции. Поняла?

Я киваю. Мозг начинает лихорадочно работать. Цифры. Проекции посещаемости. Экономическая модель поддержки региональных художников. Это мой язык. Это я могу.

— А Лера? — спрашиваю вполголоса. — Её интриги?

Илья смотрит на меня так, будто я спрашиваю о погоде на Марсе.

— Лера играет в песочнице, Алиса. Мы строим здание. Когда твоё здание будет стоять, никто даже не вспомнит, что было на этом месте раньше. Она пытается засыпать твой фундамент песком. А мы будем лить на него бетон. Сосредоточься на бетоне.

Он уходит, оставив меня со стаканчиком кофе и новой реальностью. На следующее утро приезжает журналистка — солидная, умная женщина. Мы говорим три часа. О рынке, о деньгах, о стратегии, о будущем. Она не спрашивает ни о чём личном. И я чувствую, как что-то внутри меня выпрямляется. Я не жертва. Я — директор проекта. Я — специалист.