— Где их взрослые? — спросила я.

Оба воина молчали.

Внутри меня поднялось что-то тяжёлое и горячее. Не ярость даже, а очень простое, почти телесное неприятие. Взрослые могли собираться в залах, говорить о крови рода, порядке, пользе и будущем. Могли разводить жён, прятать пункты договоров, менять хозяйку дома за один вечер. Но трое детей не должны были стоять ночью у ворот и ждать, решат ли они достойны тепла.

— Откройте калитку, — сказала я.

Харн вскинул голову.

— Госпожа, нельзя.

— Я сказала — откройте.

— Альфа не отдавал такого приказа.

Я посмотрела на него спокойно, хотя руки у меня дрожали.

— А я не в главном доме, Харн. И это не ворота альфы.

С этими словами я сама взялась за ключ.

Металл вспыхнул в ладони серебром. Не ярко, но достаточно, чтобы оба воина отступили. Замок щёлкнул сам, едва я коснулась его. Калитка открылась внутрь, и волчата, вместо того чтобы сразу броситься ко мне, прижались друг к другу. Старший всё ещё не доверял. Средний смотрел то на меня, то в тёмный сад за своей спиной. Маленькая почти падала на лапы от усталости.

Я опустилась на корточки, не протягивая рук.

— Я Алиса, — сказала тихо. — Меня тоже сегодня выгнали.

Тавиш за моей спиной шумно выдохнул, но я не обернулась.

Старший волчонок перестал рычать. Не поверил, нет. Просто прислушался.

— Если войдёте, я не отдам вас Совету этой ночью, — продолжила я. — Не знаю, что будет утром. Не знаю, почему вы здесь. Но сейчас там, внутри, тепло.

Средний волчонок сделал маленький шаг. Потом ещё один. Его лапы скользнули по мокрой траве, и он едва не упал. Старший резко ткнулся ему мордой в бок, словно приказывал держаться. Маленькая волчица вдруг посмотрела прямо на меня.

У неё были серые глаза.

Не звериные. Детские.

Испуганные до самого дна.

Она шагнула первой.

Как только её лапа коснулась дорожки Лунного дома, по камням пробежала серебристая нить. Потом вторая, третья. Они сплетались под ногами волчат, мягко освещая путь к крыльцу. Старший вздрогнул, но не отступил. Средний прижался к нему и всё же вошёл следом.

За воротами Харн выругался вполголоса.

— Госпожа Алиса, вы не понимаете, что делаете. Совет потребует их выдать.

Я встала, чувствуя, как холодный ветер треплет волосы и мокрый подол липнет к ногам. Волчата уже были по эту сторону ограды. Маленькая стояла совсем близко ко мне, но не касалась. На её боку тёмный ломаный месяц вдруг вспыхнул, и из дома ответил очаг — серебряным, живым светом, вырвавшимся через открытую дверь.

Тавиш побледнел.

— Дом признал их, — прошептал он.

Я посмотрела на волчат, на воинов за воротами, на старую ограду, которая теперь светилась едва заметными лунными узорами. Внутри всё дрожало от страха, потому что я прекрасно понимала: утром это уже нельзя будет спрятать. Совет узнает. Рейнар узнает. Мирена, наверное, улыбнётся своей правильной улыбкой и скажет, что бывшая жена альфы сошла с ума от обиды.