«Москва, спаленная пожаром…» Наполеон придавал огромное значение взятию Москвы. Не случайно еще накануне вторжения, рассуждая о конечных целях кампании против России, он говорил: «Если я возьму Киев, я возьму Россию за ноги, если я овладею Петербургом, я возьму ее за голову, но заняв Москву, я поражу ее в сердце». Виктор Мазуровский. Московский пожар (1812). 1910-е Когда 15 сентября рано утром наполеоновская армия с трех сторон начала вступать в город, он показался им совершенно пустым. По военным обычаям тех времен Наполеон перед въездом в город остановился у тогдашней городской границы Москвы – на Дорогомиловской заставе перед Камер-Коллежским валом в ожидании депутации «отцов города» с ключами. Так встречали его после военных побед в Берлине, Вене, Милане и других поверженных городах Западной Европы, подавая золотые или серебряные ключи на атласных бархатных подушках. Но никто не шел. Наполеон начал нервничать и послал адъютантов узнать – где же депутация с ключами? Адъютанты приволокли несколько перепуганных слуг-иностранцев, и те сообщили, что все их хозяева сбежали, население ушло с русской армией и Москва пуста. Наполеон понял, что никаких ключей не будет, и мрачный, в сопровождении мамелюков, въехал в город, направляясь к Кремлю. Главной политической целью Наполеона с занятием Москвы стала задача продиктовать Александру I выгодный Франции мир. Психологически Наполеон рассчитал все точно – оставление Москвы без боя вызвало бурю негодования в петербургских аристократических кругах. Александр I, еще неделю назад осыпавший Кутузова милостями, круто изменил свое отношение к главнокомандующему. В своих письмах к нему царь писал: «На Вашей ответственности останется, если неприятель в состоянии будет отрядить значительный корпус на Петербург», а «Вы еще обязаны ответом оскорбленному отечеству в потере Москвы». Царь пытался устроить в Комитете министров судилище над Кутузовым «за отдачу столицы без боя». Однако Комитет министров в своем решении 22 сентября (редчайший случай в правительственной бюрократии царизма) не поддержал самодержца, оставив Кутузова главнокомандующим. Тем временем пророчество Кутузова – «уступление Москвы приуготовит неизбежную гибель неприятелю» – начало сбываться буквально в первые дни вступления передовых отрядов наполеоновской армии во «вторую столицу». Занятие Москвы не принесло пользы Наполеону. Наполеон ехал по пустым улицам, его никто не приветствовал, лишь цокот копыт раздавался в полном безлюдье. Но вскоре запахло гарью, а затем