— Анатолий Иванович, какими судьбами?!

Друзья крепко обнялись. Холмогорцев оглядел Мерзликина и хлопнул его по плечу:

— Ты смотри, молодцом. Спорт?

— Плавание. Всегда мечтал освоить акваланг, вот понемногу хожу в бассейн. Летом куда-нибудь в Крым поеду нырять.

— Хорошо! Мечты следует обязательно воплощать в жизнь.

— И за это надо выпить!

— Я уже.

Мерзликин попросил себе коньяку и закуски.

— Бери, бери колбаску. Я гуляю! Собрал бы вас вместе, да завтра улетаю.

— Далеко?

— Лучше тебе не знать.

— Опять твои темные делишки?

— Типа того. И за это так хорошо платят, хотя не в деньгах счастье.

Холмогорцев заказал еще пятьдесят «Бехеровки» и с интересом уставился на товарища, который помогал ему устраивать свой первый быт в столице:

— Выглядишь довольным. Получается менять историю?

— Очень даже! — Анатолий смачно закусил и попросил горячего. — Голодный, блин, с утра в разъездах. Не представляешь сколько здесь надо пройти инстанций и собрать документов. Бюрократы чертовы!

— Примерно, знаешь, представляю. Я загранпаспорт делал себе еще в девяностые.

— Ах да, ты же у нас путешественник. Я по делу еду, кое с кем встретиться. Даже не думал, что когда-нибудь буду разговаривать с самим коменданте.

— Ох, ничего себе! А я тут Высоцкий, Шукшин. Вот у тебя все по серьезному!

— Так я по делу еду, — опустил глаза Мерзликин.

— Так, подожди. Ты же идеологией занимался?

— Не совсем, — Анатолий махом выпил стопку и заказал бармену еще две. — Больше уж так называемой идеологической борьбой между двумя социальными системами. Многого сказать не могу, сам понимаешь, тут везде секреты и чужие уши.

— А мне доверяешь? — сузил глаза Степан.

— Органы тебе доверяют. И это главное!

— Ох, ты! Даже представляю, кто дал отмашку.

— Ух ты! Так что радуйся, что пользуешься расположением в высоких кабинетах. Тут некоторым нашим перцам хвосты-то прищемили. Но я власти понимаю, распоясались наши сограждане из будущего местами. Здесь вам не тут, понимать же надо! Ну и пидарков поприжали, ведь в советской системе толерантности на этот счет полный ноль. Так сами и виноваты. Ну дрючишь ты мужиков, так зачем об этом на каждом шагу заявлять? Это дело и в будущем не особо приветствовалось. Так что нашему брату нынче следует думать перед тем, как лишнего ляпать. Дали время на акклиматизацию и будь добр держаться огурцом.

Холмогорцев задумался. Хотя чего он ожидал от этой в целом неповоротливой системы? С ними и так довольно неплохо по местным меркам обошлись. Десятки тысяч попаданцев считались в целом в Союзе классом привилегированным, что поначалу вызывало у местных некоторый негатив. Но затем приятные для большинства изменения в политике и более насыщенные полки в магазинах несколько примирили обе стороны. Все-таки взаимосвязь была на лицо. Затем пошла пропаганда изменений, люди из будущего осмелели и потихоньку на местах начались более весомые перемены. Ну и не всем это, как оказалось, нравилось.