— Никак Мишка? Он могёт. Но ему терять нечего, дальше Арктики не сошлют.
— Так и здесь вскоре горнолыжный курорт будет. Я уже слышал о планах его строительства. Люди будут сюда на выходные и каникулы прилетать. Небольшие гостиницы, мотели, клубы по интересам. В городе станет веселее.
— Хорошо бы, — Гиппельбаум отхлебнул горячего чая и задумался, затем начал вспоминать. — Нам сложнее пришлось. Многие трудились подневольно, в голоде и холоде добывали стране новые месторождения. Но работали честно, не жалея себя.
— Я знаю, Рудольф Витальевич, мое поколение всегда будет благодарно вашему. Разница лишь в том, что вы верили, а мы уже нет.
Старый геолог вскинул глаза. Они до сих пор были ясными, каким бывает небо в хорошую погоду:
— Сейчас-то верите?
— Сейчас да.
Павел Сметанин по прозвищу «Геолог» смело встретил взгляд человека, которого безмерно уважал и кому принес показать свои наработки.
— Тогда в добрый час. Я нажму на все свои связи. Слава богу, за эти годы их наработал и мне вряд ли откажут. Будет у тебя собственная партия, геолог!
Глава 33 21 декабря 1976 года. Ленинград. Добролюбова 19.
— Кто звонил?
Любава взъерошила хохолок светло-пшеничных волос Николая и поставила на столик поднос с кофейником и конфетами «Мишка на севере».
— Мишка…
— Миша звонил?
— Нет, это же мои любимые конфеты! — Истомин мягко обхватил за талию девушку и благодарно прижался к ней. Сквозь тонкую ткань халата он ощутил мягкость и теплоту её близкого тела. Сразу нахлынуло и поманило к близости, но не сейчас. Сейчас он серьезно занят. Волевым порывом Николай унял восставшую похоть и взялся за кофейник.
— Ты как-то сам обмолвился в воспоминаниях.
— И ты запомнила. Какая ты у меня, Любашка, все-таки молодец!
— Какой ты молодец! — девушка села на высокий стул, что стоял напротив. Она любила так сидеть и смотреть на своего такого странного, но бесконечно милого мужчину. — С твое машинерией точно не совладаю.
— Я еще и сам изучаю. Больно уж отличается этот компьютер от тех, к каким я привык. С ума сойти, всего пара десятилетий и все так поменяется в этом мире. А звонил мне Стас из Минска. Спросил, как дела. Я же, — Николай повернулся к небольшому ящику с клавиатурой и монитором, — оказался не готов к подобной машинерии.
— И что же делать?
— Обещали оказией прислать инструкцию. В случае чего после Нового года сам смотаюсь к ним, так сказать, на курсы кройки и шитья.
Любава засмеялась, затем серьезно посмотрела на своего любимого.
— У тебя же роман не дописан.
— Придется по старинке. Готова снова по ночам печатать?