— Одессу вспомнил. Сложный город.

— Сложнее чем у нас?

Майор задумался и кивнул.

— В чем-то намного сложнее. Традиции у них больно мудреватые и в седую старину уходят. Вспомнить хотя бы, как после войны там Жуков порядок наводил. И даже ему, опытному ветерану самых ужасных сражений Отечественной пришлось покумекать и многое поменять в методах.

— Нашел там людей, кто еще помнит? — удивился грузин.

— Почему и нет? Они еще даже на службе. Знаешь, — Николай отпил из бокала, — в моем времени это были древние старики. И я тогда думал, ну что могу от них такого интересного услышать? Сейчас же понимаю, насколько они умнее и шустрее нас. Да и духом крепче.

— Удивили?

— Не то слово, дядя Миша. Вопрос ребром поставили — какого хера мы-то такие слабаки?

— Ну про тебя такого не скажешь, — генерал хитро улыбнулся. Хоть и прожил он большую часть жизни вне Грузии, но южным человеком все равно остался.

— Да что я? Ваши тут…тюлени они, дядя Миша. Там, где надо в зубы дать, телепаются и мешкают. Вот поэтому и бардак вокруг. Сопли жуете, а не работаете

— Ну ты это… — глаза Довгадзе сузились, — говори да не заговаривайся. Все-таки не тридцатые на дворе. Законность прежде всего!

— Вот эта сволочь вашей добротой и пользуется!

Они некоторое время молчали. Небольшая беседка находилась в углу двора. Мерцали над головами тусклые лампочки, придавая обстановке большей таинственности. Все уже разбрелись по комнатам, не мешая своим руководителям поговорить по душам. Если бы кто-нибудь в этой республике знал, что от этих двоих людей в погонах зависит сейчас будущее Грузии, то очень бы удивился. Наконец, Довгадзе не выдержал.

— Значит, так ты приехал к нам? Железный порядок наводить? Не боишься пережать?

— Боюсь недожать, Михаил Шотаевич. Ибо видел все это дерьмо в будущем.

Генерал мрачно уставился в бокал. Его и самого страшило то, во что превратится его Грузия в том параллельном времени. Жутчайший национализм во всех аспектах жизни республики, боевые действия в его родном городе, где полевыми командирами станут криминальные авторитеты. Кровавая бойни на окраинах Грузии. Братские народы, в одночасье ставшие чужими. Власть в руках воров в законе. Поголовная бедность и упадок. В чем-то он был согласен с этим странным и жестким офицером. Во всяком случае в его честности он нисколько не сомневался.

Растопин понял его чувства и колыхнулся.

— Давай так, я кромсаю. Все-таки хирург должен напрочь отрезать прогнившую опухоль! Ну а ты меня поправляешь там, где возможная терапия.

— Добрый и плохой полицейский?

— Ну а что? Старая проверенная тактика. Злобный сатрап с Москвы и свой хороший грузин. И тебе поддержка, и нас бояться лишний раз будут.