Познакомились они и со всеми четырьмя постами армии, вернее — с ними познакомились, бдительно окликнув сверху. Ободрили, что по темноте они с ПНВ дежурят, так что периметр под контролем. Замкнули круг как раз на последнем посту, откуда был виден первый ангар и частично второй, когда вызвали по рации:
— Седьмой, Седьмой, приём. Старший приказывает вернуться на базу…
Подъехали к ангару с рисом вначале — там уже движуха в полный рост, грузовиков прибавилось, и грузчиков — вместо солдат бегают в потрепанных комбезах аграрники. С бирками номерными на левой груди, Жека в первый раз воочию увидел тех, кто в агрогородках обитает. Условия содержания там, если верить слухам — были жестче, чем в исправительно-трудовых колониях. Работать приходилось всем, блатных и приблатненных не держали, а что с такими стало — Жека догадался по автоматным очередям в колонии после дежурства в лесу…
Аграрники носились не в пример быстрее солдатиков, тех уже нет, только шестеро с автоматами стоят. Жека заметил, что больше всех суетятся и командуют два крепких типка, которых остальные работники из деревни слушаются беспрекословно. Смутили следы крови на их лицах, не замытые, а словно бы рукавом размазанные. Подошли к конвою, им сразу рукой показали вниз, где у второго склада дымок плясал и закручивался:
— Там база, идите хавать, плов огонь…
— А чо эти, — Жека проводил взглядом чуть ли не бегущего парня с разводами уже подсохшей и коричневой крови на морде, — красивые такие, между собой чего не поделили?
— Да старлей поплыл, — сплюнул солдат, не сводя взгляда с грузчиков, цепко держа автомат, чтоб можно было вскинуть в один момент, — людей в них увидел. Сказал что покормят нормально и с собой подкинут, не обидят. Эти двое доброту за слабость приняли, начали горлом брать, водки им захотелось. Пришлось на жопу посадить и доступно объяснить…
— Шевелись, — без злобы, для порядка, прикрикнул другой солдат, — не хотели работать нормально — будете за еду въёбывать, шустрей давай, вот эти две фуры загрузите и на обед…
Жека, сомневающийся, сможет ли он, по выражению солдата: «хавать плов-огонь» из застреленной утром собаки — забыл все предрассудки, учуяв запах. А заразительный пример тех, кто подобно им запоздал и только приступил к приему пищи — лишь подстегнул аппетит. Пристроились на занозистом паллете, застучали ложками по алюминиевым солдатским шлемкам. Плов не плов, но рисовая каша с большими кусками мяса и щедро сдобренная приправами — удалась на диво. Рядом с таким же усердием обедали несколько беженцев, остальные продолжали загрузку двух военных грузовиков.