Самого уже в сон тянуло и нарастало раздражение, натянул на голову полученную форменную полицейскую ушанку, замер у их двери — дрыхнут. Распахнул дверь без стука, щелкнул выключателем и негромко скомандовал:

— Подъём!

В тесной комнате, на двухместной кровати — зашевелились Сальниковы. На стуле перед кроватью заткнутая пробкой бутылка недопитая, Жека поднял, посмотрел на просвет — меньше одной трети осталось, поставил обратно. Тут же тарелка с подсыхающими остатками пищи, одна стопка и надкусанный хлеб. На полу две пустые посудины и крошки, тяжелый запах перегара и табачного дыма. Жека завелся, сдернул по очереди: со старшего плед, которым тот укрывался, с младшего одеяло:

— Подорвались оба!

Жильцы зашевелились: старший закряхтел, со стонами приподнялся, прикрывая рукой глаза от яркого света; младший скатился с кровати на другую сторону от Жеки и скорчился там испуганно, прикрывая руками голову. На миг кольнуло угрызение совести, Жека её тут же задавил: «сейчас не построю, потом совсем на голову сядут…» Открыл шкаф, присел, пересчитывая бутылки — двадцать семь всего, эх, не так уж и много. Встал, повернулся к замершим Сальниковым:

— Так, три флакона у меня без спроса подрезали, отдадите коньяком. Хорошим, сука, «Фанагорией» как минимум, ясно?

— Ясно, ясно, начальник… — несмело отозвались квартиранты, зашевелившись.

Жека взял в каждую руку по три флакона за горлышко, отнес к себе, вернулся. За ним в комнату подселенцев Марыся зашла, распушилась и взрыкнула. Но без ярости, больше для порядка. Жека продолжил прессовать соседей:

— Чо лежим? Встали, оделись и начали порядок наводить! Веник и совок на кухне, за мусорным ведром. На балконе не курим, там бельё сушим, ещё раз замечу — скину с четвертого этажа, окурки собирать!

Продолжил перетаскивать настойку в свою комнату, задумавшись о том, что снести двери в зал и расширить проем — было плохой идеей. Нет, при маме было нормально, одному потом вообще не замечалось, да и с Настей не напрягало. А сейчас вот наличие чужих людей в квартире нервирует, хоть ремонт затевай.

Сальниковы тем временем понемногу пришли в себя, по-быстрому сбегали в туалет и в ванну, младший вооружился веником и совком — начал подметать. Жека забрал весь ректификат, вернулся к квартирантам — те уже успокоились окончательно. Только что рожи страдальческие корчили, да старший постанывал, то и дело за правый бок хватаясь. Жека продолжил воспитание:

— Жрем на кухне, нечего тараканов плодить. За собой убираемся, помним, что не одни живем. Кошка член семьи, за неё тоже с балкона спущу… Чего?