«Чо им всем в воскресенье не спится», — Жеку удивляло, что на улицах многолюдно, — «понаехали тут…» Дошел до отдела, тут уже привычная рабочая суета, многие кивают и здороваются. Пока стоял на крыльце, закурив и поджидая своих — колоритного пассажира привезли. Руки за спиной в наручниках, два здоровых полицейских еле его придерживают — вырывается. Рот ощерен, чуть ли ни пена капает и орет:

— Я всех победииил!

— Костыли шустрее переставляй, победитель! — Один из конвоиров не выдержал, притормозил и коленом ему по рёбрам заехал: — Отпустит скоро, посмотрим, что тогда запоешь…

— Я победииил! — Не унимался упоротый…

Жека вслед за ними зашел в дежурку, как раз докурил, да и чего мерзнуть. Оперативный дежурный знакомый сидит, поздоровался и пожаловался:

— Как мы скучно живем: народ вон пьёт, торчит, ночью вызовы один за другим, комнатные бойцы в ударе. Ты чего сегодня нагруженный, Николаев, палатку с собой взял что ли?

— Да не, на сутки же, не в техотдел. Я фиг его знает, куда пошлют, вот и собрался основательно.

— Тоже верно, — отстал от него дежурный, — некомплект у нас уже, врачи зашиваются. Готовься затыкать дыры…

Наконец свои появились: Галям, Шама и Алина почему-то. Жека только собрался спросить, где Кузьмич, как Галям скомандовал:

— Смирно, все вопросы потом! Сегодня пока без броников, Жека за рацией и к машине, Шама отмечаться и тоже на улицу. Я свою кровиночку пристрою, которая у меня всю кровь уже выпила, на инструктаж и спущусь. Вперед!

Жека с Ильясом и покурить успели, и поспорили, когда лучше вырваться на дачу за табаком. До морозов надо листья ободрать и к Жеке домой, там он сам дальше. Так же Ильяс похвастался, что вот-вот приступит к выгонке новой партии, брага уже поспела, времени вот только в обрез. Жека невзначай посетовал, что запасы настойки тают. Ильяс понимающе улыбнулся, хлопнул по плечу, заверив, что уж друга-то не оставит в беде, отложит сколько надо…

А вот и Галям, опять с сестрой, всё страньше и страньше, он же её куда-то пристроить решил. Старшине даже командовать не пришлось — все сразу в машину запрыгнули. Галям завел мотор и пока прогревал — достал из-под сиденья кобуры, о которых речь шла на прошлой смене. Раздал всем, включая Алину, а Шаме две протянул:

— По поводу Кузьмича, кобуру его у себя оставь, Шама, потом отдашь. Официально молодой уволен, на прошлых сутках лапы в казенное имущество запустил, был изобличен и с позором выгнан, понятно всё?

— Это как? — набычился Жека, он тогда больше всех нагрузился специями и кубиками, за Кузьмича стало обидно: — Все же брали, Галям, что за…