После звонка Жека, не торопясь, испытывая эйфорию и недоумение — почему он в первые дни так не сделал? — выдернул гарнитуру, смотал провод и убрал подальше. Затем удалил все рабочие программы, включая корпоративный VPN, удалился из рабочих чатов, попрощался с руководителем группы, посчитал количество отработанных часов, умножил на минимальную базовую ставку без мифических премий и надбавок (которые, как оказалось за месяц работы, существовали в сферическом вакууме — никто их не получал) и подмигнул Марысе:
— Вот так вот, животинка. Пусть сами за свой KPI жопу рвут! А мы с тобой и так проживём. В конце концов, в том же агрогородке проживём, если что, если уж совсем никак и нигде. Ты хоть мышей живых попробуешь! Три месяца есть пока, чтоб официально трудоустроиться. А пока надо на даче всё прибрать, благо погода стоит…
Марыся выслушала тираду хозяина в целом благосклонно и со вниманием, лишь выразив «фи» по поводу живых мышей, и, посчитав на этом свою роль выполненной, запрыгнула на когтеточку, свернулась там клубком и, негромко, лишь обозначая звук, замурлыкала, медленно прикрывая глаза. А Жека набрал Ильяса, сходу вывалив свой изменившийся статус и что скоро подъедет. Ильяс обрадовался:
— А я тебе давно говорил! И в тероборону тебя пристроим!
— Ага. Там ни зарплаты, ни выхлопа, всё на общественных началах, — высказал скепсис Жека. — Пару раз в месяц от казахов несколько мопедов пролетит, попалишь свои патроны…
— Не ссы, припас возмещают, — успокоил друг. — А пока в терре дежуришь, за тунеядство не привлекут. Да и так: косулю-то доел уже? Осталось ещё? Вот тебе ещё плюсы дежурства в заповедной зоне: сутки в лесу на свежем воздухе с парнями, свои дела делаешь — хоть корня золотого копай, хоть черемшу весной, а уж если косулю обломками беспилотника прибьёт, как ту…
— Понял, принял. Сейчас на велик и подкачу.
— Давай-давай! С ночёвкой даже айда, посидим вечером, отметим твоё долгожданное увольнение. Рад, небось? Видно же было, что через силу там работал…
Жека прикинул: а почему бы и нет? Закинул Марыське ещё порцию влажного корма на вечер, прикрыл крышкой, чтоб не заветрилось (сама откроет, когда проголодается, поумней иных, особенно которые в поддержку звонят), во вторую мисочку с запасом сухого навалил. Налил воду. Собрался, проверил, всё ли на месте, наказал кошке:
— На хозяйстве остаёшься. Завтра приеду, под вечер край. Не балуй!
Кошка спрыгнула с когтеточки, нервно забила хвостом, затем взяла в зубы своего любимого тряпичного карася и заворчала, жалуясь — не любила оставаться одна. А Жека, подумав, достал заначку, убедился, что хватает за кредит заплатить и на хлеб остаётся, отсчитал три косаря, по-быстрому отформатировал флешку на тридцать два гига, сунул её в карман, прошёлся по квартире, убедился, что всё, что можно выключить, выключено, и вышел, закрыв за собой дверь на три оборота.