— Дерзкий, — хмыкнул Цвигун.

— В могилу такой внук сведет, — вздохнул Судоплатов.

— О чем ты хотел поговорить, Сережа? — спросил меня начальник всея КГБ.

— Хотел поговорить на тему жилищных условий ассоциированных со мной сотрудников, — ответил я и пояснил. — Кусок продукции совхозных заводов решено потратить на многоквартирный классный дом в Сокольниках, прошу разрешения поселить туда лишенных отдельных квартир сотрудников.

— Нельзя, — покачал головой Цинев.

— Приказы не обсуждаются, Семен Кузьмич, но почему?

— Потому что сотрудникам КГБ запрещено жить скученно, — пояснил он.

— Логично, — вздохнул я. — Тогда может в новострой заселить кого попало — по предварительному согласованию, конечно, а в освободившиеся квартиры «раскидать» моих «дядей»? Они же с госнаградами все, с великолепным послужным списком — неужели не заслужили?

— Это можно, — одобрил Цвигун. — Заслужили — спору нет, и общежития «разгрузить» будет полезно — штаты расширяем, особенно экономический отдел, — и подмигнул мне так заговорщицки, что аж приятно стало — твоих мол рук дело, Сережка.

Кругом одни адепты методичек — лишь бы в голову залезть поглубже, блин. Судоплатов в этом плане хорош — хоть орать не стесняется, почти нормальный дед с поправкой на вот это вот все. Но подготовка к разрешению кооперативов идет полным ходом — это замечательно, в моей реальности силовики прямо зашивались от резко изменившегося жизненного уклада, а здесь, получается, соломка подстилается — не панацея, конечно, но всяко лучше, чем на самотек пускать.

— Из важного у меня все, но, если у вас есть немножко времени, Семен Кузьмич, я бы хотел про кино спросить.

Про «Семнадцать мгновений весны».

— Все готово, в феврале снимать начнут, — просветлел лицом Цвигун.

Любит хороший контент.

— Тогда песни прямо завтра запишу и в Минкульт отправлю, — пообещал я.

— И мне копию, — попросил Семен Кузьмич.

— Обязательно, товарищ генерал!

У выхода из кабинета замялся и жалобно посмотрел на деда.

— Кабинет 309, — выдал он наводку.

Попрощавшись с генералитетом, вышел из кабинета и отправился на третий этаж — здесь у нас безликие кабинеты для служебного пользования оперативниками — поздоровавшись со «случайно» прошедшим мимо дядей Афанасием, поозирался — никого! — и расстегнул рубаху на груди. Да, это совершенно восхитительный, наливающийся соками, огромный синяк! Так-то и ребра могла сломать — в том числе с летальным исходом. Сильна моя девочка. Постучал в девятый кабинет, услышал «войдите».

Виталина выскочила из-за стола, за которым при помощи машинки сочиняла рапорт, и кинулась было меня расцеловывать — кается, блин.