Тяжелее всего далось помещение с детскими игрушками. Ребенок же трудится плохо, зачем он такой нужен? Но игрушечку жечь прагматичные немцы не стали — вот они, лошадки, куколки, человечки. Есть и самодельные, которые смастерили заключенные из подручных материалов для содержащихся с ними детей, пока те еще были живы.
На вокзал ехали в давящей тишине. Как и обещал — весело не было никому, настроение безнадежно испорчено. Зато теперь я железно уверен, что среди нас не будет ни одного «невозвращенца» или предателя — на лицах ничего, кроме холодной ненависти к миру за Занавесом не осталось, даже у всегда светлоликого Хиля.
В купе Виталина сразу же закопалась в свой чемодан, достала оттуда тюбик оружейного масла, и, стремительно намокая глазками, показала мне логотип «IG Farben».
— Какая теперь-то разница, — вздохнув, отобрал у нее бяку и притянул дрожащую девушку к себе.
Усадив на полку, обнял и дал поплакать пару минут, пока поезд набирал ход, унося нас от страшного места в сторону Варшавы.
— Быдло никто и никогда не спрашивает, и немцев ненавидеть не надо, — погладил ее по волосам. — Мы уже почти победили, осталось только дожать. Три-четыре десятилетия осталось — что это по историческим меркам? Жалкое мгновение, не более, — вздохнув, добавил. — Все говорят, что Электроник — это я, а сам я бронированной считал тебя. Извини, был не прав. Больше в такие места не поедем.
— Я уже не хочу в Германию, — шмыгнула носом Вилка. — Вообще за границу не хочу! Твари! — закусила губы.
А в мои времена и спрятаться-то негде. Ничего, в этой реальности все сделаем правильно.
Глава 5
Во время прогулки по Варшаве, проезжая мимо городков и поселков и выбираясь размять ноги на редких стоянках, изо всех сил впитывал обрывки разговоров, старательно вычленяя и фиксируя то, что мне нужно для написания большой докладной записки на имя Генерального секретаря — уже почти поправился, в телевизоре мелькает и «много работает с документами прямо в больничной палате» — о том, что не позднее следующего года Польшу захлестнут протесты. Натягиваю сову на глобус, но строго в рамках разумного. Побаиваюсь — не за себя, а за поляков, потому что у деда на народные волнения вот таких вот размеров зуб, и он церемониться точно не станет. Кредит доверия велик, поэтому буду надеяться, что отряды «космонавтов» будут подготовлены заранее, а наиболее рьяные провокаторы — своевременно «выполоты». Тут можно вспомнить тематический разговор с Андроповым, еще с дачи, когда мы сидели в креслах у неработающего камина:
— Бунт, Сережа, как затор на реке во время сплава леса, — деда Юра неплохо умеет в метафоры и аналогии, ибо человек интеллигентный. — Достаточно выдернуть самое проблемное бревно, чтобы проблема исчезла.