Словом — в новое десятилетие СССР входит совсем с другими исходными данными, нежели в моем родном таймлайне, и я совершенно уверен в том, что дальше будет только лучше — останавливаться же никто не собирается!
И убереги Вселенная деда от шальной табакерки.
Глава 15
— Какой-то ты сегодня подозрительно довольный, — за завтраком из кофе и сырников заметила сидящая напротив меня, одетая в халатик Виталина.
— Может это потому что у меня лучшая девушка в мире? — предположил я.
Вилка в ответ саркастично фыркнула.
— Никакой романтики в тебе, товарищ старший лейтенант! — укоризненно покачал я на нее надкусанным сырником. — На самом деле до меня только что дошло, что с запуском колхозной малотиражки (а как без собственного СМИ рассказывать крестьянам о том, какие мы с ними классные?) я становлюсь всамделишным хозяином газет и заводов. Осталось добавить пароход — хотя бы один, и можно надевать цилиндр, вставлять в рот сигару и отращивать пузо, окончательно обуржуазившись. В удивительной стране живем все-таки!
В моем таймлайне «удивительного» было еще больше, но старую жизнь я старательно запинываю поглубже, выбирая только то, что полезно в жизни этой — а зачем остальное? Новый мир, новая оболочка, значит и человек новый — от личностных изменений натурально оторопь берет.
Раздался звонок в дверь. В нашу отдельную дверь — никто ее не убирал, само собой, удобно же! Встав с табуретки, закинул в рот остатки сырника, подтянул шорты, одернул футболку…
— Наклонись! — попросила Виталина.
Наклонился, и девушка пальцем убрала крошку с моей щеки.
— Спасибо за заботу, — поблагодарил я ее и пошел открывать, пока она уходила в комнату — переодеться, в халатике она перед кем попало не ходит, и мне от этого приятно.
Гостей пришло трое — папа Толя (этот мог просто зайти через «внутреннюю» дверь, но не стал — респект отчиму за уважение к моему личному пространству), незнакомый гладковыбритый блондин вызывающей зависть «арийской» внешности и еще один незнакомец — черноволосый, но украшенный седыми бровями и не менее седыми усами угрюмый дядька «под шестьдесят», опирающийся на трость. Наши парторг — Фурцева выдала — и сосватанный дядей Витей главбух, с которым я сразу по возвращении из Дагестана проговорил по телефону почти полтора часа. Все трое — с портфелями в руке, по делу же пришли, не просто так. Познакомились.
— Никодим Феликсович Дроздов, — представился главбух.
— Антон Сергеевич Бегунов, — смущенно покосившись на одноногого спутника, представился парторг.
Славящийся несовершенством самоконтроля и обостренным чувством юмора Сережа не выдержал и гоготнул, получил символического леща от отчима и лишенную упрека понимающую ухмылку от инвалида.