— Который на долгой дистанции окупит оборудование в десятки раз, — развел я руками. — Поэтому контракт и заключается только на «Наруто» — следующая манга обойдется вам дороже, и вам же будет хуже, если старое оборудование выйдет из строя — придется добавить в условия новое.
— Возможно, вы не совсем понимаете специфику японского рынка, — решил осадить зарвавшегося ребенка юридический японец. — Kodansha протягивает вам руку дружбы, Тукачёву-сенсей, — смягчил угрозу. — В нашей стране ваша известность как писателя почти нулевая, а ваши песни поют другие. Кто обращает внимание на имя композитора?
— Так и есть, — кивнул я. — Но уровень моей известности стабильно растет во всем мире. Дойдет и до ваших берегов, и тогда «специфика вашего рынка» не станет помехой — я знаю, что все крупнейшие издательства Японии принадлежат одному кабусики-гайся, но всегда найдется кто-то достаточно отважный, чтобы принять наши условия. Кроме того — я ведь легко могу переименовать и слегка переделать «Наруто», впарив его американцам в качестве комикса.
— Тогда почему вы сразу так не сделали? — из последних сил вымучивая улыбку, спросил Саката-сенсей.
— Моя первая любовь была японкой, и я по ней немного тоскую, — вздохнул я, посмотрев в окошко. — Поэтому я испытываю к вашей стране совершенно иррациональную после того, что я только что услышал симпатию, — посмотрев на часы, поднялся на ноги. — Извините, очень много работы. Надеюсь нас с вами ждет долгое и продуктивное сотрудничество, Саката-сенсей, Мичиру-сан, — пожал руки дисциплинированно подскочившим японцам и покинул кабинет под тоскливыми взглядами КГБшника и Внешторговца.
Улыбнувшись вышедшей следом за мной Виталине, попросил:
— Поехали в кафе-мороженое, раз уж у нас тут полтора часа свободного времени нарисовалось.
Глава 27
— Ты же понимаешь, что нарушил все правила переговоров в глазах наших японских партнеров? — спросила Виталина по пути к машине.
— Понимаю, — подтвердил я.
— Зачем?
— А че они мне херню втирают? — обиженным тоном проныл я. — Пугают ребенка — специфика рынка, говорят. Оно мне надо, на шантажистов время тратить? Это сольются — придут другие.
— И ведь придут, — вздохнула Вилка.
— Да и эти никуда не денутся, — отмахнулся я. — Более того — японцы при всей своей внешней строгости натуры в массе своей тонко чувствующие. Ты знала, кстати, что одной из причин тотального пососа Империи в Русско-Японскую войну была гораздо большая степень грамотности у японских вояк? Наши островные партнеры по геополитическому процессу быстро поняли, что образование можно использовать себе на руку — пичкая народ отборной пропагандой с националистическим уклоном. У нас, например, образование народу давать боялись — быдло ведь неминуемо начнет читать Карла Маркса, — захихикал. — Сослагательное наклонение к истории применять нельзя — она ведь оперирует исключительно свершившимися фактами — но я твердо уверен, что развитие страны можно направить в благоприятном направлении в любой исторический момент. Жили бы сейчас в Империи, царь — чисто как талисман на благополучие, вокруг — капитализм со всеми причитающимися, население — полмиллиарда человек, торгуем хлебушком и нефтью, хрустим французской булкой, ходим в церковь, средний уровень жизни примерно как щас. Чем плохо?