Обыски принесли немало плодов — у одного только Снобкова изъяли двадцать четыре килограмма золота в украшениях, слитках и «червонцах». Сверху — три с хвостиком миллиона рублей наличными и около сотни сберкнижек на предъявителя. Вот последние законодательно запретят в ближайшее время — это что вообще за механизм такой, «на предъявителя»? Деньги цеховик аккуратно «консервировал», закатывая в трехлитровки и закапывая в саду — «дяди» почти целый день промерзшую землю отбойными молотками долбили.

Лев Дунаев даровал Советской экономике — «Союзмультфильм» больше не освоит, здание готово, жилые дома — тоже, зарплатный фонд цветет и пахнет — два с половиной миллиона рублей.

Милицейское прикрытие меховой мафии осуществлял начальник кафедры Карагандинской высшей школы МВД СССР Иосиф Эпельбейм, что Щелокова прямо расстроило. Еще расстроила тотальная нищета данного кадра — у гражданина Эпильбейма, помимо автомобиля «Москвич», нашли несколько жалких золотых монет, шестнадцать тысяч рублей на сберкнижках и облигации на тысячу восемьсот рублей. Бедолага так-то — по велению «сверху» цеховикам помогал, за чисто символическую долю. Жена его плакала и напирала на вполне разумный в целом-то аргумент: если муж и вправду «оборотень» и коррупционер, то где деньги, цацки и меха для любимой жены?

На данный момент готовится показательный судебный процесс с неминуемой «вышкой» зарвавшейся милицейской верхушке и цеховикам. Помимо того, что «деяний» там хватает с лихвой, нужно показать, что либерализация экономической жизни в СССР имеет свои пределы.

А вот удивительный человек Рудольф Жатон к меховой мафии в эти времени никакого отношения не имеет — не успел ему товарищ Дунаев продать долю в бизнесе. «Удивительный» — потому что все заработанные чернорыночными методами деньги в моей реальности вкладывал в развитие совершенно «белого» производства. Тот вид цеховика, которому важен процесс, а не результат, в общем. Кооператив открыл, полагаю, и подполье ему теперь нафиг не нужно.

Динмухамед Ахмедович Кунаев, понятное дело, усидел, и мы с ним, Никитой Сергеевичем и товарищами Щелоковым и Цвигуном даже попили чаю, усердно принимая расстроенный вид — ишь какая неприятность в республике случилась, но каждую фабрику глава республики ведь проверить физически не может, верно?

По пути в аэропорт Хрущев выдал товарищу Кунаеву характеристику:

— Змеюка! Непотопляемый, сволочь — вся республика в его родственниках да друзьях. Настоящий клан, Сережка! я пытался порядок наводить одно время, поставили на Казахстан Исмаила Абдурасуловича Юсупова, так на него сразу доносы и жалобы потоком — и вор, и алкоголик, и чуть ли не баб насилует! Лëнька потом снял, Кунаева на место вернул — не сошелся, мол, товарищ Юсупов с подчиненными в характерах, работу наладить не может, — Никита Сергеевич мечтательно вздохнул. — Мне бы товарища Кунаева в подвал на пару часиков, — одернул себя, демонстративно отмахнувшись. — Не моя теперь проблема, Симулякрова.