Я тогда с ним согласился — роль личности в истории переоценивать не стоит, но любой протест без нормальных лидеров обречен. А вообще — просто жутко обидно, потому что Польша, вообще-то, до «оккупации» лежала в руинах, а кровавый оккупант, получается, за оккупацию расплачивается вливанием в оккупированные территории огромного количества бабла. Глядя на обилие промышленных объектов, ломящиеся от изобилия товаров полки магазинов и многочисленные стройки, вспоминал версию поляков из моего таймлайна и в какой-то момент поймал себя на мысли, что совсем не буду осуждать деда, если он даст пару очередей из чего-нибудь крупнокалиберного по бунтующим аборигенам. Ладно, это все ерунда — пара-тройка правильно воспитанных в едином культурно-историческом пространстве поколений неминуемо дадут свои плоды.
Берлин мне понравился, особенно если учесть, что здесь руин было еще больше, чем в Польше.
— Орднунг, мать его! — одобрительно цокал я языком во время экскурсионной прогулки, которая вечером перетечет в прием в нашем посольстве, где нам с Виталиной уже выделили жилище с двуспальной кроватью, ловко сделав вид, что ничего такого тут нет. — Ни соринки, блин, никто по углам не ссыт — это, кстати, из-за наличия общественных туалетов, — указал на один из таких. — Вот опыт по строительству отхожих мест нужно обязательно перенимать. Орднунг перенять хочется еще больше, но он — в разы сложнее, у нас все-таки территории огромные, скученность населения не та, и столетиями наши предки жили по принципу «до царя далеко», поэтому строем ходить умеют плохо. Ничего, научимся!
МИДовец Леонид Матвеевич за эту поездку метафорически поседел, и, уверен, в следующую «загранку» с нами поедет кто-нибудь другой — уж больно совершенно «несоветского» несет главный комсомолец СССР. А самое поразительное — штатные работники КГБ слушают и одобрительно кивают. Потому что хрен поспоришь!
Свернули в магазин, где я набрал на всех местной лицензированной «Коки» и «Пепси» — здесь их обозвали «Club-Cola» и «Vita-Cola». Попили.
— Офигенно! — вынес я вердикт, потому что газировочка оказалась вкуснее, чем в моем времени. — Нужно с кем-то из производителей договариваться, завозить в СССР. Да, вредно, — не дал МИДовцу меня осадить. — Но жить, товарищ, вообще вредно. Вот вы например уже умираете, равно как и все остальные из нашей группы, кроме меня — я пока расту, но, достигнув пика, тоже умирать начну. Даже у жизненно необходимой воды есть смертельная доза, и главное — не злоупотреблять.
Еще набрал немецких сладостей — после приема в спокойных, почти домашних условиях буду тестировать: шоколад с лесными орехами Bambina, обычный — Schlager Süßtafel, шоколад белый — Halloren Kugeln, шоколадно-ореховую пасту типа Нутеллы под названием Nudossi и шоколадные шарики с печеньем внутри Knusperflocken. Не удержавшись, купил два игрушечных поезда фирмы Piko: один для сына Хиля, другой — для сына Велтистова. Эдуард Анатольевич стеснялся — дорого, но был успокоен продемонстрированной Виталиной «котлетой» из валюты местной и ФРГшной. Бесконечные деньги у Сережи, хватит стесняться! Ладно, вернете с гонораров чеками.