Реально в лаборатории жил, за машинкой сидел по двенадцать часов в сутки.

Дальше поговорили о книжках, не забыв повертеть немецкоязычные издания в кадре. Реклама, так сказать. Тут тоже все отрепетировано — эту книжку написал там-то и там-то, вдохновлялся тем-то и тем-то.

Закончив со мной, перешли к вопросам социально-политическим, и я, на всякий случай уточнив, что в Германии представляю только самого себя, никаким официальным лицом не являюсь, и буду озвучивать исключительно свои мысли в рамках дарованной мне Конституцией свободы слова следующие сорок минут лил «базу». Напоследок поговорили о Вьетнаме.

— Нежелание мистера Никсона прекратить совершенно бессмысленное кровопролитие, на мой взгляд, обусловлено двумя вещами. Первая — перекачка денег налогоплательщиков в карманы оружейного лобби, чьи интересы он и обслуживает. Вторая — так называемая «потеря лица». Западные элиты в моих глазах ничем не отличаются от бандитов и привыкли решать все вопросы с позиции силы, совершенно бездарно проецируя свои комплексы на остальной мир. В обратную сторону работает точно так же — если противник силен, западные элиты через «не хочу» будут пытаться вести диалог относительно цивилизованно. Нет — разговаривать даже не будут пытаться. Более того — в американском менталитете четко прослеживается антитеза «Winner» — «Loser». Это — прямое следствие жизни в цитадели капитализма. Если ты «лузер», то есть — проигравший, значит о тебя можно вытирать ноги, а твое мнение не учитывается. Все пространные речи мистера Никсона о том, что проигрыш в этой войне обернется для США катастрофой и потерей доверия союзников — не более чем жалкие оправдания и обман электората. Просто он очень, очень боится стать «лузером», и, чтобы этого не случилось, готов бросать в топку сотни миллионов денег налогоплательщиков, которые могли бы быть использованы для улучшения уровня жизни тех самых налогоплательщиков, а самое ужасное — тысячи чужих жизней.

— Очень грубо, — оценил Гюнтер.

— Мистер Никсон пришел к власти продавая себя электорату в качестве миротворца, при помощи обещаний прекратить кровопролитие, но предал доверившихся ему людей, — развел я руками. — И ничего хорошего о нем я сказать не могу, — широко улыбнулся. — Но прокатившаяся по Америке в октябре волна протестов против войны вселяет в мое сердце надежду на то, что когда-нибудь кровавый молох оружейного лобби лишится главной опоры — заблуждающихся людей. В Америке выросло настоящее поколение мира и любви! — улыбка стала еще шире. — Их пытаются выставить маргиналами — западные элиты хорошо умеют манипулировать общественным мнением — но я надеюсь, что среди ненавидящей войну молодежи найдется достаточно способных людей, которые рано или поздно взберутся достаточно высоко, чтобы раз и навсегда прекратить главный бизнес оружейных лоббистов — смерть. Очень жаль, что пока он идет слишком хорошо, — улыбка испарилась.