Покрасневшие товарищи вернулись на свои места.

— Заниматься документооборотом будет Анатолий Павлович. Товарищи, очень вас прошу записаться к нему на прием, чтобы получить новое трудовое назначение и документы. Обладателям новых мотоциклов ко всему этому нужно написать расписку в получении премии. Я вижу подозрение на ваших лицах, товарищи, но, уверяю, мотоциклы целиком и полностью ваши, и решать их судьбу — вплоть до ритуального сожжения замечательной техники или ее продажи — вы в праве в полной мере. Все вопросы с документами обязательно нужно уладить до 29 декабря сего года. Если кто-то «потеряется», нам придется прийти к нему с участковым. Уверен, никому оно не надо, поэтому взываю к вашей сознательности. На этом основную часть второго большого собрания совхоза «Потемкинская деревня» объявляю закрытой, и мы с Анатолием Павловичем с удовольствием ответим на все ваши вопросы.

— А где парторг? — вопрос не заставил себя ждать.

— Будет представлен на третьем большом собрании! — ответил забивший на поиск такого важного кадра я.

Не забыл — упустил из виду, сознание-то человеческое, несмотря на супермозг. Придется найти — кто-то же должен вести документооборот и тащить на себе прочие унылые обязанности.

— Почему закрыто бомбоубежище?

— Потому что капиталисты нас боятся до дрожи и атомную войну начинать не станут, — авторитетно заявил проинструктированный мной дядя Толя. — Благодаря бездействию прошлого председателя бомбоубежище пришло в запустение, но нам всем от этого только лучше — сформировавшийся там микроклимат позволил переоборудовать его в плантацию для выращивания грибов-вешенок. При правильном приготовлении они очень вкусные, а еще, товарищ, вам нужно было внимательнее слушать мой доклад — о грибах-вешенках там был целый раздел.

Народ заржал и засвистел на невнимательного односельчанина.

— Когда свиней новых раздавать будут?

— Об этом тоже было в докладе, — вздохнул папа Толя. — Это — опытный питомник, единственной задачей которого является увеличение поголовья. Вернусь к рассчетам…

И он с мстительной рожей грузил колхозников цифрами минут двадцать, в ходе которых народ обрел нового врага в виде автора вопроса. А еще я все время встречи старался не смотреть на левый край предпоследнего ряда, где сидели жена и дети бывшего председателя — первое время им били стекла, исписывали забор «х*ями», закидывали во двор что попало, но теперь народный гнев себя исчерпал, и они живут относительно спокойно. Девочка смотрит на меня щенячьими глазками, в отличие от своего брата — этот смотрит волчонком. Не наделал бы дел, блин. Пофигу, все важные объекты под охраной преданных лично мне фронтовиков, вооруженных заряженными солью ружьями, и все об этом знают.