После этих слов, из папки я извлёк и разложил подробную карту Ходынского поля с отмеченными на ней рвами, ямами, остатками конструкций и указывая небольшой указкой на них, я демонстрировал соответствующую фотографии.

— А теперь представь Николай, что кто-то из озорства или со злым умыслом закричит: «пожар»? Или пустит слух, что артельщики раздают царские подарки лишь своим знакомцам? Брат, ты был на войне и лучше меня знаешь, что паника превращает дисциплинированных солдат в обезумевшее стадо, способное сбить и растоптать всех, кто окажется на их пути. А здесь, простые люди, обыватели, успевшие изрядно хлебнуть хмельного… Погибнуть могут тысячи людей и непременно найдутся те, кто обвинят во всём тебя и пустят в народ прозвище: Николай Кровавый. А потом там, за границей, — я направил перст правой руки куда-то в сторону, но так, чтобы он указывал на Нетворка, — не преминут облить грязью «русских варваров», превративших празднество в тризну.

Я продолжал вещать, показывать всё новые фотоснимки. Отсутствие воды, жара, овраги и прочие бедствия с последствиями. Постепенно, перед мысленным взором моего старшего братца открылась бездна, но в отличии от стихотворения Ломоносова, она была наполнена не звёздами, а адским пламенем. Так-с, а клиент похоже дошел до нужной кондиции, припомнил академик фразу из любимой кинокомедии, а теперь запустим для него лучик надежды. И это было очень кстати, ибо Николай Михайлович хотя продолжал перебирать фотографии как игральные карты, но судя по остекленевшему взгляду ничего не видел. Нетворка напугало не на шутку такое состояние будущего Императора и он, полоснув по мне ненавидящим взглядом попытался вернуть своего патрона в реальность. Но помощь не потребовалась, у Михайловичей была здоровая порода и через пару минут Николай встал, отбросил в сторону фотоснимки и направился к столику возле окна. На нём стояло несколько бутылок, наполненных не только минеральной водой, но и кое-чем покрепче. Наполнив хрустальный стакан на две трети коньяком, он чуть подумал, долил до верха и выпил. Постоял минут пять задумчиво глядя на город, затем ввернулся к столу, сел в кресло и практически спокойным голосом задал вопрос:

— У тебя есть предложения как можно избежать эти неприятности?

— Знаешь, брат, — начал я старательно имитируя смену выражения лица от лёгкой растерянности и нерешительности, до бесшабашности и мысленно прося товарища Сталина простить за плагиат, — у нас в Морском Корпусе один из капитанов первого ранга, отдавший большую часть жизни под парусами при разборе баталий прошлого, любил одёргивать ретивых гардемаринов, кои наивно полагая, что умнее адмиралов Корнилова, Истомина и Нахимова вместе взятых, охаивали их боевые приказы. Я на всю жизнь запомнил его слова: не согласен — критикуй, критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай, делаешь — отвечай. Я бы не позволил себе появиться перед тобой с пустыми руками. Вот ознакомься с этим документом.