— Это вы, голубчик прямо-таки в корень зрите. Давно назрела сия проблема, давно, — чуть отодвинув от себя папку начал вице-адмирал. — Ладно, ещё терпимо, когда нужно по зверю или птице отстреляться, а ежели медведь или волки пожалуют? Вот помнится, в прошлом году, с друзьями был на охоте. Егеря медведя в берлоге растревожили, так он вылетел молнией, мы втроём свои двухстволки почти в упор разрядили, еле успокоили топтыгина. А если двуногие звери пожалуют? На Черном море пока спокойно, но на севере кто только не шастает, браконьеры страх потеряли, а еще беглые тати, да иногда и лазутчики захаживают. Моя бы воля, то на каждый маяк я бы по митральезе выделил с командой, но вот штаты не позволяют, так и норовят урезать, сухопутные…

Баженов любил поговорить, особенно если присутствовал благодарный слушатель, но поскольку этот самый слушатель, его подчинённый, а субординацию никто не отменял, он взял себя в руки и вернулся к тексту. И по закону подлости, перевернув очередную страницу начальник Главного гидрографического управления увидел, что на ней чёрным по белому, идеальным почерком предложено тщательно изучить позитивный опыт Святоносского маяка, где один смотритель справляется с работой, на которую, согласно положению, требуется от трёх до шести человек. Сие обстоятельство позволяет значительно уменьшить финансирование, выделяемых на оплату маячной команды. Величина экономии на один маяк составляет в зависимости от его разряда сумму от трёхсот до четырёхсот рублей в год, что в масштабах Российской Империи выливается в величину…

Вице-адмирал Баженов почувствовал, как его бросает то в жар, то в холод. Он и так вёл постоянную войну с чиновниками различного калибра из Министерства Финансов, кои спят и видят, как урезают бездонный и совершенно бесполезный, на их взгляд бюджет Армии и Флота. На их взгляд, лучший флот тот, корабли коего стоят на вечном якоре, с уменьшенными командами, а ещё лучше, лежат на дне. А попади к ним в руки вот этот документ, так не успеешь глазом моргнуть, так он окажется на столе у Сергея Юльевича Витте, которому впору в синагоге работать, ибо так и норовит обрезание сделать. Несмотря на выдержку и самообладание начальника Главного гидрографического управления, эти мысли таким образом отразились на его лице, что титулярный советник Аракчеев почувствовал неладное и всеми фибрами души возжелал оказаться подальше, от явно разгневанного вице-адмирала. И видимо кто-то свыше внял его мольбам, ибо в кабинет практически ворвался дежурный офицер со совами: ваше превосходительство, к зданию Адмиралтейства подъехал Соправитель и Великий князь Александр Михайлович.