Потом я предупредил Сэла, что завтра понадобятся его люди, и к нему обратятся Скьяво с Реджинелли, и уехал.

Потом поехали к букмекеру на Западной Сорок Второй. Это был немецкий еврей по фамилии Шпицер, который работал на меня уже несколько лет, и приносил стабильные пять тысяч в месяц. Я подозревал, что реальная цифра прибыли была раза в полтора больше, просто Шпицер прикарманивал разницу. И я помнил, что Лаки сознательно позволял ему воровать, потому что он был человеком, который «украдет копейку, но заработает для меня рубль».

Я сказал ему, что скоро мы запустим новую лигу, и чтобы он занялся рекламой — Демпси и Конору нужен будет ажиотаж на боях. Мы поговорили немного, и я отправился на Бауэри в «Парадиз».

Полина встретила меня радушно, напоила кофе, предложила девочку, но мне было не до того. Как выяснилось, деньги парни Маранцано вернули ей на следующей день, все пятьсот долларов до цента. На бизнесе этот случай не отразился, клиентов меньше не стало, и то, что мы втихую отметелили на втором этаже четыре человека, тоже наружу не вышло.

Джо Адонис был там же, мы поговорили немного, накатили по бокалу виски. Он предложил открыть еще одну точку ближе к Таймс-сквер. Джо нашел отель, который был на грани разорения и держался только на владельце — очень ушлом парне, который умудрялся брать выгодные кредиты. Сейчас банк запросил кредит обратно, и мы могли купить парня с потрохами, выделив ему деньги на погашение задолженности.

Я сказал свести парня с Лански — пусть он решает, он же у нас гений финансов. Но закинул тему по поводу того, что проституция привлекает много внимания, практически столько же, сколько наркотики. И сказал, что нам нужно будет переквалифицироваться в более легальную сферу.

С Бауэри мы снова поехали в Бруклин, к ирландцам — Конор назначил встречу. И вот у него были проблемы — виски из Кентукки. Производство не поспевало за спросом — он просил денег на новые аппараты и разрешения перенести заводы в Джерси.

Денег я решил выделить, а насчет производства отправил его к Бруни — он с Семьей Д’Амико, которая пока так и не стала официальной частью Организации, был накоротке.

Когда мы выехали из Бруклина, уже темнело. Двинулись на Пятую авеню, где я сегодня решил остановиться. Там было красиво, витрины универмагов оказались ярко освещены. Рождество приближалось, и город украшали к празднику — гирлянды, елки, венки. А по улицам то тут, то там уже начинали бродить Санта-Клаусы.

Я распрощался с парнями, вошел в квартиру, а потом не выдержал и позвонил Гэй. Мы поговорили немного, и я пообещал, что скоро все закончится, и ей можно будет выйти из укрытия. На самом деле я не был в этом уверен, но дела действительно шли все лучше и лучше. Скоро можно будет убрать Массерию, и тогда война действительно подойдет к концу.