— Сколько? — спросил я.

— Пять тысяч, — ответил он.

Я подумал немного. Пять тысяч — это небольшие деньги, и если производство выйдет на пятьсот галлонов в день, то окупится все очень быстро. К тому же ром уже пошел, и пошел неплохо.

— Дай ему пять тысяч из общих, — сказал я. — И скажи, что через две недели хочу видеть результат. Если будет меньше пятисот галлонов в день, ему придется объяснить, куда делись деньги.

Сэл кивнул. Еще двадцать минут мы обсуждали текущие дела. Проблемы с парой поставщиков, которые вдруг решили, что крах фондовой биржи — это повод задрать цены. Потом еще один бармен пожаловался, что его избил клиент — я дал приказ клиента найти и наказать, но не калечить. Отделается синяками на своей роже, без переломов. И сменить охрану, раз они не вмешались.

В общем-то, это были мелочи, рутина, повседневная работа.

Сэл записывал, иногда спрашивал что-то. Он был моей правой рукой, и я собирался повысить его до капо, когда стану боссом. Если стану, конечно.

А потом дверь клуба открылась, и в помещение вошел Джо Адонис. Выглядел он, как всегда, безупречно, но лицо у него было хмурым, а для него это совсем нетипично. Обычно он улыбался, как кинозвезда, даже когда особого повода не было.

— Чарли, — сказал он, подходя к столу. Как и Сэл, он был моим другом, так что обращался ко мне не как к боссу, а как к равному. Хотя на самом деле в иерархии был ниже, конечно. — Надо поговорить.

— Садись, конечно, — кивнул я.

Он отошел, взял стул, уселся, сразу же полез за сигаретами. Протянул нам, я взял, а вот Сэл отказался. Джо с удивлением посмотрел на него, а Сэл улыбнулся и сказал:

— Биандо сказал, что ты сказал ему, что курить вредно. Не хочу, чтобы дочь дышала табачным дымом, вот и бросаю.

Джо хмыкнул, но ничего не сказал.

— Что случилось-то? — спросил я у него.

— Во-первых, вот, — он передал мне конверт. Потолще, чем тот, что давал Сэл, но бордели и приносили больше. — А во-вторых, есть проблема с борделем на Бауэри. Сегодня утром заезжал проверить, а мне Полина говорит, что вчера вечером приходили двое. Сказали, что теперь она платит другим людям. Людям Маранцано.

Твою ж мать. Опять он лезет. Хотя не он наверняка, а его люди. Он ведь не может прямо сказать им, что я на самом деле их союзник. Это наверняка тут же утечет к Джо-боссу, и тогда мне конец.

— Подробнее, — попросил я.

— Двое молодых пришли, она их раньше не видела. Пришли около девяти вечера, сказали, что она с сегодняшнего дня под защитой дона Маранцано. Обещали разнести там все, ублюдки. Она их послала, понятное дело, но они вернулись через час, уже вчетвером и с оружием.