— Чем это кончится, дон Морелло? — спросил я. — К тому же это вопрос порядка. Мы — Организация, и всегда жили по правилам. Если младший босс нарушает прямой запрет босса, и ему за это ничего не будет, то какой вообще смысл в правилах? А за их соблюдением должны следить вы.

— Не учи меня моей работе, Чарли, — сказал Морелло. В его голосе не было злости, просто констатация факта.

— Не учу, — я примирительно выставил руки перед собой. — Просто объясняю, почему я не могу это спустить на тормозах. Если я промолчу, Стив решит, что со мной так можно. За ним решат другие. И я потеряю самое важное, что у нас есть — уважение. А если ты потерял уважение…

Я развел руки в стороны и продолжил:

— Вы бы на моем месте промолчали, дон Морелло?

Тот едва заметно, одним уголком глаза, усмехнулся, а потом признал:

— Нет. Не промолчал бы.

— Вот и я не могу. Я — член Организации, более того, я — капитан.

Он допил кофе, отодвинул чашку, продолжая единственным пальцем правой руки стучать по столику. После чего спросил:

— А если я поговорю со Стивом сам? Без сходки? Объясню ему, что он неправ, что босс будет недоволен. Тебе этого хватит?

Я покачал головой.

— Нет, дон Морелло, не хватит. Босс с ним уже разговаривал, он заплатил компенсацию, а через неделю уже взялся за старое. Разговоры на него не действуют. Я хочу, чтобы все капо высказали ему за это. Чтобы он понял, что это не моя прихоть, не твое решение, а позиция всей Семьи.

— Другие капо могут и не поддержать тебя, — заметил Морелло. — У Стива тоже есть друзья.

Ну да, конечно. Пинцоло и Гальярди мертвы. Костелло и Анастазия однозначно на моей стороне. Терранова воздержится, как обычно. А остальных я постараюсь убедить. И мне нужно не просто наказать Паппалардо.

Мне нужно скинуть его. Если капо признают меня младшим боссом, то Массерии не останется ничего другого, кроме как принять их решение. И примет он, никуда не денется.

— Может быть, — мне оставалось только пожать плечами. — Но я готов рискнуть. Да и, сами подумайте — никто этого не одобрит. Никому из других капо не хочется, чтобы за ним следили, особенно после прямого запрета босса. И если его поддержат, то мне будет о чем подумать. Очень серьезно подумать.

Это была не угроза, да и Морелло умный старик, и должен все понять. Он посмотрел на меня, и я заметил, как в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Ты ведь понимаешь, что сходка в такое время может закончиться чем угодно? — медленно спросил он. — Люди на нервах. Если ты начнешь, то остальные начнут вспоминать старые обиды, кто-то захочет свести счеты. Ты уверен, что хочешь открыть этот ящик?