— Они правили Исэ больше ста лет, — сказал Ёсио, переворачивая мясо над огнём. Кусочки шипели, покрываясь золотистой корочкой. — Может, двести. Когда Нобунага пришёл, они держались два месяца. В замке Окоти. Тысяча человек против семидесяти тысяч.

— Семьдесят тысяч, — тихо повторил Кэнскэ. — Как саранча…

— Нобунага предлагал сдаться. Китабатакэ отказались. — Ёсио помолчал, глядя на огонь. — Потом в замке кончилась еда. Томонори-доно согласился на переговоры. Условие было одно: его люди останутся живы.

— Нобунага согласился?

— Нобунага всегда соглашается, когда это выгодно. — Ёсио усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — Он забрал земли, забрал власть, забрал имя. Посадил своего сына в род Китабатакэ. Старого господина отправил в монахи…

Он снял мясо с огня, положил на лист лопуха. Крольчатина вышла румяной и сочной…

— Но это был не конец. Этой осенью Томонори-доно заложил новый замок. На границе с Ига. Хотел показать, что он ещё здесь. Что он всё ещё силён.

— Замок Маруяма, — сказала Нейра. — Стратегическая позиция на гряде, откуда открывается прямой путь в провинцию Ига. Трёхъярусная главная башня на каменном фундаменте, сложная извилистая дорога к главному двору, сухие рвы и валы. Но сейчас он, должно быть, недостроен.

— Нобунага узнал об этом, — продолжал Ёсио. — А он не прощает тех, кто мозолит ему глаз своей силой. Двадцать пятого дня одиннадцатого месяца он отдал приказ сыну. Это было совсем недавно.

— Нобукацу? — спросил я, пытаясь уловить суть.

— Нобукацу. — Ёсио разломил тушку пополам, протянул мне половину. — Тот, кто носит имя Китабатакэ, но чья кровь — Ода. Он собрал отряд. Такигава Кадзумасу, Такигава Юритоси, Нагано Садасигэ. Бывшие вассалы Китабатакэ, которые переметнулись к нему.

— Они окружили дом Томонори-доно, — сказал Кэнскэ. — В Сансэ. В Трёх Ущельях.

— Томонори-доно встретил их с мечом, — добавил Ёсио. — Говорят, он убил девятнадцать человек, прежде чем пал. Отступал из комнаты в комнату, коридор за коридором. Они не решались подойти близко. Тогда пустили стрелы. И ружья.

— Ружья? — переспросил я.

— У Нобунаги много ружей от португальцев. — Ёсио посмотрел на огонь. — Говорят, пуля вошла ему в грудь, когда он уже поднял меч для удара. Он рухнул, но не выпустил клинок. Так и лежал с мечом в руке, пока не остыл.

— В тот же день убили его сына, — сказал Кэнскэ. — И братьев. И племянников. Всех, кто носил имя Китабатакэ.

— Прямо-таки всех? — спросил я.

— Почти. — Ёсио поднял голову. — Некоторые всё равно успели бежать в Ига. Мы хоть и не особо дружны были, но у нас с ними старые связи — через браки и торговлю. Теперь они здесь. Живут в деревнях и ждут отмщения…