— Эй! — раздался снаружи удивлённый голос. — Вы чего? Дрыхните⁈ Сменяемся!

Но незнакомцу никто не ответил. Мои три охранника продолжали сидеть на скамьях с опущенными головами. Со стороны — просто уснули…

— Хэй, Сабуро! — окликнул кто-то, и я услышал, как шаги приблизились. — Проснись, демон тебя забери!

Послышался лёгкий толчок…

— Он не дышит, — голос стал напряжённым. — Таро, глянь того!

— Тоже не шевелится, — прозвучал низкий, встревоженный голос.

— Тревога! — рявкнул первый.

И в этот миг Нейра отпустила поводок.

Я пулей вылетел из двери. Первый — тот, что крикнул, — стоял ближе всех, его меч был уже наполовину вынут из ножен, губы ещё не сомкнулись после крика. Мой клинок вошёл ему в горло сбоку, под челюсть, туда, где кожа тоньше всего, где под ней бьётся горячая, живая кровь. Лезвие скользнуло в плоть с тихим, влажным звуком — как нож входит в перезрелый персик, — и я почувствовал, как сталь встречает сопротивление позвонка, как хрящ хрустит, уступая, как клинок выходит с другой стороны, чуть выше кадыка.

Бедолага просто открыл рот, и из него хлынула кровь, заливая подбородок, грудь и мою руку до локтя. Его глаза расширились, в них мелькнуло что-то детское и беспомощное, и я видел, как этот свет угасает, как зрачки затягиваются мутной пеленой. Он рухнул на колени, хватаясь за горло, пальцы скользили в собственной крови, не находя опоры, и я уже перешагнул через него, оставляя его дёргаться в луже, которая росла с каждым ударом сердца.

Второй успел выхватить меч. Лезвие свистнуло в воздухе, целя мне в голову, но Нейра уже повела моё тело вниз. Я почувствовал, как ветер от клинка шевелит волосы, как в этот мир врывается запах стали и пота. А потом мой меч вошёл ему под рёбра — справа, снизу вверх, туда, где под грудной клеткой прячется лёгкое, а чуть выше — сердце.

Он вскрикнул от боли… Я почувствовал, как лезвие скрежещет о кости, как пробивает диафрагму, как входит в мягкую, податливую плоть сердца. Толчок — и клинок вышел из-под левой ключицы, обнажаясь почти до рукоятки. Кровь хлынула на мои пальцы горячей липкой струёй. Его тело обмякло, повиснув на моём клинке, как тряпичная кукла. Я выдернул меч, и он рухнул лицом вниз, в грязь, в собственную кровь, которая уже растеклась по земле тёмной маслянистой лужей.

Другой противник успел отступить на шаг… Его рот открылся для крика, но мой меч описал короткую тяжёлую дугу и встретил его руку в локте. Кость громко хрустнула и рука отделилась от тела, повиснув на лоскуте кожи и сухожилий. Кровь ударила фонтаном. Он страшно закричал, захлёбываясь собственным криком, прижимая обрубок к груди, пытаясь удержать кровь, которая уходила между пальцами, заливая одежду и мои ноги. Он медленно осел на землю и чуть ли не заплакал…