Я собрал остатки воли в кулак. Раскрутил тело, ухватился за край стены правой рукой, перекинул ногу — и повис, перевалившись через гребень, чувствуя, как острые края недостроя впиваются в живот и грудь.

Я лежал наверху, хватая ртом воздух. Голоса людей и свирепый лай уже доносился снизу. Пальцы сводило судорогой.

— Теперь вниз, — сказала Нейра. — С той стороны груда камней выше. Вы

не разобьётесь…

Мимо вжикнула стрела… Я перевалился через стену. Падение вышло недолгим — камни встретили меня жёстко, боль попыталась вспыхнуть по всей спине, но я её уже не чувствовал. Нейра забирала всё, оставляя мне только холодную и ясную решимость.

Я с несколько секунд полежал на камнях, глядя в небо. Сквозь тучи местами проглядывались звёзды.

— Вставай,

нам сейчас не до созерцания…

—

бросила

Нейра. — Лес

рядом.

Там ты будешь в безопасности.

Я соскользнул с груды камней, порвал кимоно в нескольких местах и устремился в темноту, оставляя за спиной растревоженный замок.

Спустя несколько минут я уже бежал по лесу…

Дождь стих, превратился в навязчивую морось… Многовековые деревья дышали мне в спину, вода стекала с ветвей, и каждый шаг отдавался в позвоночнике.

Холод пробирался под кимоно, сжимал грудь, заставлял зубы отплясывать ламбаду. Укус на предплечье тоже напоминал о себе — и я решил наложить грубую повязку прямо на ходу.

— До точки встречи — двести метров. Пульс — сто сорок. Адреналин

приходит в норму

. Кровопотеря —

допустимая

. Сбавьте темп.

Я сбавил шаг. Ноги стали чужими, непослушными, как будто я тащил на себе два бревна. Голова кружилась, и каждый раз, когда я моргал, перед глазами вспыхивали белые точки.

Расселина показалась через целую вечность. Я просто шел, пока камни не стали знакомыми и впереди не замаячили два темных силуэта.

Кэнскэ уже натягивал лук, но Ёсио опустил его руку.

— Это Кин!

Я подошел, достал из-за пазухи сверток.

— Вот, — сказал я. — И это.

Письмо я протянул Ёсио.

Он развернул бумагу, поднес к глазам. Кэнскэ зажег маленький фонарь, и его свет упал на вязь незатейливых иероглифов.

Ёсио нахмурился, потом поднял голову.

— Ты хорошо поработал, парень. — Он сунул письмо за пазуху. — Как все прошло?

— Скверно… — скривился я, чувствуя, как язык заплетается. — Дождь и лес помогли уйти. Но думаю, скоро сюда нагрянут… У них были лошади.

— На них они сюда не сунутся — кони все ноги переломают. — бросил Ёсио. — Отдохни пару минут, и выдвигаемся.

Я опустился на камень, прислонился спиной к холодной стене расселины. Закрыл глаза. В ушах шумело, левая рука пульсировала тупой болью, и я чувствовал, как Нейра постепенно ослабляет блокировку, возвращая меня в болезненную реальность.