Нейра открыла клапаны — выпустила всё, что было заперто в глубине моего тела, все те резервы, которые эволюция запрятала на чёрный день, на ту самую минуту, когда жизнь висит на волоске. И теперь моя кровь горела, как печь, мышцы напряглись, наполнились силой, и я почувствовал, как каждая клетка моего тела кричит одно-единственное слово: «УБИТЬ-УБИТЬ-УБИТЬ».

Меч ласточкой нырнул в ладонь.

Сталь блеснула в тусклом свете звезд, как чешуя гадюки. Я шагнул вперёд, не давая Ёсио опомниться, и рубанул с плеча, целя в шею.

Ублюдок отскочил в самый последний момент: отшатнулся, как кошка, на которую чуть не наступили. Его сандалии скользнули по мокрым камням, едва не отправив его на землю. Кровь заливала ему лицо, смешивалась с дождём — он вытирал её рукавом, но она всё текла и текла.

Так тебе и надо, сволочь…

Однако его замешательство длилось секунду. Глаза блеснули расчетливой злостью, и он в миг собрался…

— Быстрый, — прохрипел он. — Только вот быстрых я убивал десятками, мальчишка. Десятками!

Он сжал окровавленную рукоять ножа и швырнул клинок одним отточенным движением — лезвие полетело, взрезая пелену дождя, как маленькая злая комета.

Я отбил эту дрянь катаной.

Дзинькнуло, будто струна лопнула на биве. Нож отлетел в сторону, ударился о камень, высек сноп искр — они на мгновенье вспыхнули оранжевым и погасли в дождевой пелене, не успев даже согреть воздух вокруг.

Но этой секунды Ёсио хватило сполна, чтобы достать меч. Клинок сверкнул длинным росчерком стали, и на простой железной цубе мелькнул выцветший герб: две перекрещённые молнии под сосной. Должно быть, это был какой-то очередной старый род, забытый бесконечными войнами и растворившийся в пыли веков…

— Слышал, ты одолел Тадзиму, — проговорил ублюдок, облизывая разбитые губы. — Но Тадзима — слабак. Он уже забыл, как пахнет настоящий бой. А я… я гораздо искуснее, синеглазый. И сейчас ты это узнаешь.

Он сделал мягкий шаг вперёд — будто кошка перед рывком к добыче. Его клинок описал в воздухе молниеносный росчерк — такой же быстрый и яркий…

Я едва успел подставить блок.

Клинки встретились двумя молниями — в небесах громыхнуло… Ёсио не был сильнее меня… В конце концов, он был старше, и годы уже взяли своё, оставив на его теле шрамы и старые травмы. Но весом он вкладывался знатно… В каждое движение он вложил десятилетия практики: каждую схватку, из которой он вышел живым; каждого человека, которого отправил в могилу.

Его меч скользнул по моему, высекая искры, и я почувствовал, как вибрация отдаётся в плече — будто я ударил в храмовый колокол…