Но Нари всегда была против почитания величественности. Она спустилась на платформу внизу и направилась к верующим.

Священники расступились, пропуская ее. Начинающий священник с бритой головой, посыпанной пеплом, вышел из тени с деревянным табуретом в руках, а его коллеги принялись выстраивать толпу в подобие очереди. Никто из них не сопротивлялся, верующие спешили подчиниться в надежде обратиться к ней.

Она разглядывала толпу. Здесь были почти исключительно дэвы, если не считать изредка встречающихся тохаристанцев. Нари удивилась, узнав, что в торговых городах Тохаристана есть некоторое количество семей, которые, несмотря на войну с джиннами, втихомолку сохранили прежнюю веру. Если расовые различия этим исчерпывались, то прочие были довольно многочисленны. Аскеты в потрепанных мантиях стояли рядом со знатью в бриллиантах, а широкоглазые пилигримы с севера оттирали усталых дэвабадских эстетов. Неподалеку от переднего ряда Нари приметила маленькую девочку, вертящуюся рядом с отцом. На девочку надели простое платье из желтого сукна, ее черные волосы сплели в четыре косички вперемешку с базиликом.

Нари поймала ее взгляд и подмигнула, поманила к себе.

Девочка явно была слишком мала, чтобы беспокоиться о протоколе, она улыбнулась Нари во весь свой щербатый рот, выхватила руку из отцовской и бросилась к ней, чтобы в горячем объятии обвить короткими ручками ее колени.

Нари заметила, что некоторые священники поморщились. Когда здесь правили ее предки, любой, кто осмелился бы прикоснуться к Нахиду, кроме как в процессе его исцеления, был бы подвергнут отсечению конечности, теперь же Нари решила, что эта традиция – наряду со многими другими – должна быть пересмотрена.

– Бану Нахида! – Маленькая девочка, отступившая от нее на шаг, вся светилась, ее глаза прищурились в благоговейном трепете.

Отец девочки поспешил к ним, почтительно поклонился. Он взял дочку за плечо.

– Пусть огни…

– Ой. – Девочка всплеснула руками. – Пусть огни ярко горят для вас!

– И для тебя, дитя, – ответила с улыбкой Нари, благословляя их обоих и делая метку пеплом на лбу девочки. Произношение ребенка было незнакомо Нари. Люди из разных дэвских племен приходили молиться в Большой храм. – Ты откуда?

– Из Панчеканта, моя госпожа, – ответил ее отец. Видя явное недоумение на лице Нари, он пояснил: – Разрушенный город людей на краю Дэвастана. Вы, я думаю, о нем и не знаете.

Нари прикоснулась к груди с левой стороны.

– Для меня большая честь, что вы совершили такое далекое путешествие, чтобы побывать здесь. Я буду молиться творцу, чтобы он вознаградил вас за преданность.