Удивления на лице Мунтадира он не увидел, только смирение. Конечно, его эмир все это уже просчитал.
– Да, – тихо сказал он. – Я тоже пришел к такому выводу.
Джамшиду было нехорошо.
– И ты хочешь жениться на ней?
Неуверенность на лице Мунтадира говорила за него.
– Нет… Но для наших племен это может стать новым началом. Я бы чувствовал себя эгоистом, если бы не учитывал этого.
«Ну и будь эгоистом», – хотел сказать Джамшид. Прокричать. Но не смог. Мунтадир нелегко отказывался от своей маски, и в этот момент на его лице была маска отчаяния. Джамшид не сомневался, что, если бы не он, Мунтадир уже согласился бы и подписался на политический брак ради блага его королевства.
«Он всегда был настроен на политический брак». Мунтадир, может быть, разбивал свое сердце больше раз, чем мог подсчитать Джамшид, но из них двоих только у Джамшида была возможность выбора. Мунтадир никак не мог избежать своей судьбы. А Джамшид мог. Если бы Джамшид пожелал оставить свой пост или убежать назад в Зариаспу, какие бы разговоры пошли, в какое бешенство впал бы его отец, но никаких реальных последствий не наступило бы.
Мунтадир снова заговорил:
– Я надеюсь, ты знаешь, что, если бы наши отношения стали для меня непосильным грузом, я бы все равно продолжил опекать тебя. Для нас теперь и дальше… – Он с трудом подыскивал слова, и голос его звучал нервно, чего раньше Джамшид за ним не замечал. – Я могу найти для тебя другую позицию. Что угодно и где угодно. Тебе не придется думать о деньгах или…
«Ох…» Гнев Джамшида сошел на нет.
– Нет. – Он подошел вплотную к Мунтадиру, положил руку ему на плечо. – Кто-то проник во дворец и попытался убить одного из принцев Кахтани, а Афшин поставил на уши всех дэвов в городе. Я тебя не оставлю.
– Мой защитник. – Мунтадир улыбнулся ему жалкой загнанной улыбкой. – Почему бы тебе не попробовать стать моим Афшином?
Джамшид притянул Мунтадира к себе, обнял его, и Мунтадир все-таки нервно вздохнул и расслабился.
– Знаешь, когда я был помоложе, я бы счел это сравнение ужасно лестным.
– Конечно, счел бы. – Но Джамшид услышал неуверенность в голосе Мунтадира. – Могу я тебе задать один вопрос?
– Конечно.
Мунтадир отодвинулся и посмотрел в глаза Джамшида.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что Афшин поставил на уши всех дэвов в городе?
ДЖАМШИД ПОСМОТРЕЛ НА ДАРУ, ОТКИНУВШЕГОСЯ НА ПОДУШКИ, подготовленные для их пира, и усмехнулся, глядя на восхищенные лица очарованных дэвских аристократов вокруг него.
– Меня сбросило с коня, – со смехом сказал Афшин, после чего продолжил историю, которую рассказывал: – Я даже почти и не видел этой заразы. Вот я проверяю мой лук перед соревнованиями по стрельбе, а в следующее мгновение все мутнеет из-за прилетевшего камня и… – Он хлопнул в ладоши и печально покачал головой. – Три дня спустя я пришел в себя в лазарете Нахид. Столько лет ожидания моего первого навасатема, а большую часть праздника я провожу в кровати, пока мою голову восстанавливают по частям.