Он протянул приглашение Джамшиду:

– Не прочтете его мне?

Джамшид неохотно развернул свиток и, глядя на чрезмерно цветистые слова, старался изо всех сил прогнать недовольное выражение с лица.

– Она пишет, что для нее будет большой честью, если вы почтите ее дом своим вниманием сегодня вечером. Они дают специальное представление.

– Представление? Сегодня?

– Сегодня. – Джамшид протянул свиток Даре. – Так вы знамениты, Афшин, – добавил он, когда Дара удивленно моргнул. – Она, вероятно, надеется, что с вами придут и несколько ваших почитателей.

Дара смотрел на него задумчивым взглядом:

– Я никогда не был в квартале Агниванши.

– Правда? Но вы же здесь выросли.

– Нам многое не разрешалось, – смущенно сказал Дара и сунул свиток в карман. – Вы не пойдете со мной?

Джамшид не сразу понял, что имеет в виду Дара, но потом выражение надежды в зеленых глазах Афшина сменилось выражением ужаса.

– Постойте, вы хотите принять приглашение Ханзады?

– Признаюсь – я заинтригован. Я не… – Дара, казалось, ищет слова. – Здесь столько всего, о чем я даже не знал. Я чувствую себя чужим в моем собственном городе, брожу, как лошадь в шорах.

– Не думаю, что салон Ханзады даст вам те впечатления, какие вы ищете. Самые разные слухи и убийственные политические игры – вас это волнует? Она в таких вещах прекрасно разбирается. У нее целая команда куртизанок, которые выведывают те тайны, что могут свергать с тронов династии и уничтожать состояния.

Дару это ничуть не испугало.

– Уверяю вас, я не испытываю никакого интереса к куртизанкам. Но я бы хотел увидеть квартал Агниванши и послушать музыку. Узнать, как вы в Дэвабаде проводите вечера. Пожалуйста, – повторил он, глядя с нескрываемой мольбой на Джамшида. – Без вас я наверняка выставлю себя дураком.

Если Джамшиду и приходили в голову какие-то другие способы провести время хуже, чем в роли няньки при громадном (и уже подвыпившем) кровавом воине со списком претензий на длину руки, и к тому же в салоне женщины, которая ненавидела Джамшида, то их число было чрезвычайно мало. И все это усугублялось присутствием Мунтадира.

«Но, может быть, Мунтадира там и не будет». После нападения на его брата Мунтадир погрузился в депрессию и ушел в себя. Посетив двор, он уходил в свои покои или в сад гарема, а туда Джамшид не мог попасть без приглашения.

А Дара, казалось, загорелся желанием попасть в салон. Джамшид видел совсем иной портрет прославленного Афшина, чем тот, что воспевали люди. Дара прожил короткую, полную ограничений жизнь в совсем ином мире, а вернулся в мир, в котором был одиноким и сбитым с толку. Джамшид мог взять его послушать музыку, подивиться каким-нибудь новинкам и категорически не допустить, чтобы кто-нибудь заманил Афшина в одну из комнат под танцевальным залом.