– Ложь! – прорычало существо. – Джинны всегда врут. Кто подговорил сражаться маридов, детей преданной проклятию Тиамат, кто, если не Сулейман?

Али моргнул, он был совершенно сбит с толку, но Абла отмахнулась от чудовища.

– Он целыми днями несет всякую чушь про маридов и Тиамат. Впрочем, это не имеет никакого значения. – Она уперла руку в бок и дерзко вскинула подбородок. – Ты не сражался ни с одним настоящим воином, животное… перед тобой теперь гроза Афшинов, Ализейд аль-Кахтани.

Существо перебросило трезубец из одной руки в другую.

– Я не знаю никаких Афшинов, и я этой грозы ничуть не боюсь. Я Шардуназату, Тот-Кто-Усмиряет. – Он приблизился еще, грозно возвышаясь над ними. – Десять тысяч лет я правил в этой земле, я превращал в прах города людей и одним хлопком ладоней строил горы, пока эта коварная Тиамат не заточила меня! Но она пожалеет, когда увидит мою армию каменных воинов, да, пожалеет! – Его гигантские глаза впились в Али, они напоминали кипящие грязевые ямы. – И поведешь их ты!

Из коридора донесся отчетливый звук марширующих ног, звук камня, трущегося о камень. Армия демона земли… Но это определенно не могло означать…

Шардуназату бросился вперед.

Оттолкнув в сторону Аблу, Али отразил первый удар трезубца с помощью своего зульфикара, за скрежетом металла последовала вспышка искр. Существо подалось назад, и Али пошел в атаку в расчете вонзить зульфикар в незащищенное брюхо.

Но острие его меча словно ударилось в металлический блок. Удар был силен и отдался дрожью в его руках. Он не утратил спокойствия – и хватки – и отпустил на свободу магию: языки пламени прошлись по груди демона.

Шардуназату рассмеялся и широко открыл свой страшный рот, откуда полился поток грязи, погасивший пламя зульфикара с такой же легкостью, с какой Али мог бы задуть пламя свечи. Воздух наполнился запахом гнили, густым и отвратительным.

Существо ухмылялось, глядя на Али сверху вниз.

– Не все земные существа так же слабы, как люди, малютка джинн. И магия огненной крови слаба под толщей воды.

Али и глазом не успел моргнуть, как змеиный хвост чудовища превратился в некое подобие живой необожженной глины. Он ударил по щиколоткам Али, сбил его с ног, а когтистая лапа выхватила зульфикар из его руки.

Али попытался вскочить, но хвост обвил его ноги, а кипящая грязь пузырилась вокруг его тела, тяжелая, удушающая. Она полностью обездвижила его, обхватила руки, подползла к шее. Его пальцы онемели, а потом это ужасное чувство переползло в его запястья.

Шардуназату обращал его в камень.

Он слышал, как Абла выкрикивает его имя. Задыхаясь от жуткого запаха и отчаянно пытаясь освободиться, Али попытался вызвать свою магию, но не успело вспыхнуть пламя, как его тут же загасила грязная жижа. Волна дегтеподобной желчи хлынула ему в лицо, и он задохнулся, а вонючее вещество проникало в него сквозь сомкнутые губы.