— Добавить ещё три наряда, для усвоения урока!
— Есть! — вскинул руку к виску Валет.
— Да, ты не тянись. Давай без уставщины, не в армии…
— Только, почему он на коленях, да ещё в брюках картошку полет?
— Городские они, неприспособленные. Тяпку от лопаты с трудом отличают, — смутился Валет.
— Дела…
— Пройдя дальше, мы оказались у небольшой речки, скорее ручья, через которую был перекинут простенький мостик из трёх ошкуренных брёвен. По берегу речушки шли длинные ряды вбитых в пологий берег сучковатых кольев. Очередную загогулину в землю с хеканьем загонял жилистый мужичок с курчавыми волосами и знакомой козлиной бородкой. На его обнажённом загорелом торсе блестели капельки пота.
— Курсант Троцкий! Работает на объекте, под кодовым названием «БАМ!».
— А, за что его сюда! — в полном акуе, отстранённо поинтересовался я.
— За доблестный труд, награждён специальной «кошерной» диетой и переведён для работы на объект стратегического назначения.
Заметив мой всё ещё не врубившийся в ситуёвину взгляд, он снизошёл до более подробного объяснения.
— Согласно, вашей инструкции, был создан объект со специальным режимом работы для «перед-о-в-иков про- и- з-водства — стаха-н-о-вцев»,- по слогам произнёс Валет. Там ещё приписка была: «Хорошо работаешь — на БАМ пошлю!».
— Да, причём здесь «БАМ» то?
— Ну, как же, — мой креативный товарищ поднял воображаемый молот и с силой опустил его вниз. Делаешь вот так, получается — БАМ!
— И какой режим у этой «стройки века»?
— Обычный режим: от обеда и до забора.
— И где же тут забор!
Валет недоумённо посмотрел на длинные ряды кольев, уходящие вглубь континента, и задумчиво кивнул.
— Отсюда не видно. Да пёс с ним! Пусть бьёт. Зато, какие мышцы накачал!
Смотреть на сомнительно накаченные мускулы Лейбы Давидовича мне было не интересно, и мы пошли дальше.
— Это что?
— Спецпомещения для проживания основного контингента.
На маленькой полянке, украшенной парочкой берёзок и одиноким тополем, живописно расположились резко отличающиеся по дизайн три строения. Справа, гордо уставившись в небо остроконечной вершиной, стоял неказистый шалаш, украшенной именной табличкой: «В. И. Ульянов».
— Ну, понятно, Ленин в Разливе, прячась от полиции, жил в шалаше. Пусть привыкает.
Второе строение представляло собой сделанную из обломков досок и прутьев, времянку. Сквозь щербатую крышу можно было свободно просунуть руку.
— Сделали для товарища Бронштейна, по спецпроекту, из говна и палок.
— А, если дождь?
— Так вот! — Валет гордо показал на небольшую табличку, увенчивающую собой колышек, вбитый рядом с жилищем именитого курсанта.