При этом в другом месте кардинал Гуго не имеет ничего против того, чтобы в церкви были изображения: «Так могут быть украшены церкви в городах и деревеньках, куда стекается множество людей, чтобы те, кто не может наслаждаться тонкостью Писания, услаждались изображениями». Из сравнения этих двух отрывков можно сделать вывод: клирики не были против изображений и украшений как таковых. Они были против их чрезмерности. Также можно вспомнить слова Бернарда из Клерво, который осуждал мозаики на полу храмов, изображающие святых и ангелов: по ним ходят ногами, а какой-нибудь неотесанный обыватель и плюнуть может. И не со зла, а по недомыслию впадет в грех. При этом стоит отметить, что критика роскошного убранства городских соборов раздается не из среды клира как такового, а из среды монахов, преимущественно бенедиктинцев и цистерцианцев, которые, благодаря проповедям того же Бернарда из Клерво, были в XII–XIII веках настроены весьма строго.

Стоит также отметить, что росписи в храме, его витражи и скульптуры — не только и не столько «Библия для бедных», согласно расхожему представлению. Храм символизировал горний Иерусалим (Небесный город — обещанный рай), который вмещает в себя весь мир. По этой причине он был наполнен не только библейскими сюжетами, но и сюжетами энциклопедическими — по интеллектуальной моде той эпохи.

Век XIII, как и его предшественник, богат на разнообразные «зерцала», «образы мира» и «суммы», самая знаменитая из которых, безусловно, — «Сумма теологии» Аквината. Но она самая знаменитая, а не единственная.

Винсент из Бове, известный как «пожиратель книг», утонченнейший интеллектуал и мощнейший эрудит эпохи, создал «Великое зерцало», в котором были зерцала мира, науки, морали и истории. И все эти зерцала находят отражения в храмовом зодчестве, особенно в украшении здания скульптурами, резьбой и росписью. Как об этом пишет Эмиль Маль в своем малоизвестном в России, но тем не менее фундаментальном труде «Религиозное искусство во Франции XIII века»: «И природа, и наука напоминают нам о том, что сам год — символ Христа: 12 месяцев символизируют апостолов, а 4 сезона — евангелистов».

Небесный Иерусалим

Средневековая миниатюра. The KB National Library of The Netherlands

Зерцало природы мы видим в храме везде: на архивольтах, контрфорсах и стенах, ибо храм, как ковчег, приемлет всякую тварь. Адам и Гуго Сен-Викторские видят образы Господа и святых везде: в розе, голубе и даже в орехе. Марбод Реннский находит соответствующие аллегории в камнях, а святой Патрик Ирландский — в трилистнике, что широко известно.