Сью готов был поклясться, что в холодных зелёных глазах клирика появился суеверный ужас.

— Эй, там! Ты ведь Орсон, да? Точно — Орсон! Бери мистера Мак-Магона, сопроводи его в кафедральный собор Ярра и передай первосвященнику Ллевелину Подорожнику. С рук на руки! И скажи, что его величество посоветовал смирять гордыню!

— Ваше величество, я ведь пожилой человек, помилуйте!

— А вот не хрен! Мой Сью — человек правильный, богобоязненный, с царём в голове! А ты — расплачивайся за свои ошибки! — кажется, его величество поймал свою обычную ироничную волну и был весьма доволен своим решением.

Понурый Лиам побрёл следом за Орсоном, который подобрал его искорёженные пистолеты. Гай, подбоченившись, огляделся и, увидев Виньярда, который как раз застёгивал кабуры, спросил:

— Ты ведь богобоязненный человек, Сью? Верующий?

— Не совсем так, ваше величество. Я не верующий, я знающий, а потому уверенный.

— Хм! Ну, будешь возвращать фургон — обязательно обсудим. Но хоть с царём в голове?

— Определённо, ваше величество, скорее даже — с монархом в голове.

— Хо-хо… Ну, правильно, правильно. Но как ты это — выбил у него пистолеты, что ли?

— Ну, а что мне с ним делать было? Больно на моего папашу похож, я даже испугался поначалу… Может — родственник?

— Может и родственник… — задумался Кормак, и решил дать задание Давыду Марковичу сравнить генетические образцы Мак-Магона и Виньярда. — Как, говоришь, ваш академгородок назывался, где мама твоя работала?

— Гора Вечерняя, Антарктида.

— Ну-ну, очень интересно, очень…

* * *

Народ рассосался постепенно, оставив Сью сидеть на лавочке. Виньярд в целом был в шоке от произошедшего. Какой-то Дикий Запад пополам со Средневековьем. Сумасшедший старик, вызов на дуэль, стрельба в центре кампуса… Сатанинские отродья и носферату опять же…

— Это нормально, — проговорил он, приводя мысли в порядок и унимая волевым усилием дрожь в руках.

В конце концов — сегодня никто не умер. Виньярд откинулся на спинку лавочки и подумал, что сейчас самое оно было бы картинно затянутся сигаретой. Так-то он не курил, но ему казалось, что сигарета очень подходит под особо драматичные моменты. Наверное, потому курильщики и продолжают смолить, несмотря на известную вредность табачного дыма — им нравится вот эта картина: гордо грустящий человек с сигаретой.

Внезапно глаза Сью закрыли тёплые ладошки.

— Угадай, кто это? — прошептали на ухо.

— Иван Фёдорович Крузенштерн. Человек и пароход.

— Какой ещё пароход? — удивилась Алиса.

— На самом деле — четырёхмачтовый барк, но это не важно…

— Погоди, Иван — это значит рашен, а Крузенштерн — альтрайт. И парусники, и пароходы… И вообще — не дури мне голову, Виньярд! Я не за тем пришла, чтобы про пароходы…