— И где же, позволь полюбопытствовать, мясо этих самых лошадей? — ядовито поинтересовался комполка.

— Так его сразу в котел нельзя, сплошные жилы и, пардон, мясо потом конским буквально пропитано насквозь, — толстяка передернуло, а лицо исказила брезгливая гримаса. — Я умельца одного нашел — татарина, — так он посоветовал сначала это самое мясо пропустить через мясорубку, а затем фарш промывать в проточной холодной воде в течение суток. А вот только потом уже котлеты жарить.

— То есть, ты хочешь сказать, — начал наливаться краской Шепорцов, — что на все то время, пока ты колдуешь над полученной кониной, боеспособность летного состава полка сведена к нулю? Надеюсь, ты в курсе, что голодный летчик может потерять в воздухе сознание, у него будет темнеть в глазах, не хватит силенок на долгий полет? А это означает, что мы автоматически срываем боевое задание, полученное из дивизии.

— Я предлагал урезать порции инженерно-технического состава и вообще всем, кто не принимает участие в боевых вылетах, — испуганно затрясся начпрод. — Но замполит…

— Что замполит? — страшным голосом спросил подполковник, едва сдерживаясь. — Говори, чего тянешь кота за одно место?

— Запретил, — прошептал толстяк, обильно потея. — Категорически.

— Та-ак! — протянул комполка. — И поэтому ты решил, что можно мне не докладывать, а просто начать кормить людей каким-то говном?

— Но замполит…

— Заткнись! — рявкнул Шепорцов. — И чтоб духу твоего здесь не было! — Начпрод буквально испарился. — А я-то, дурак, голову сломал, все понять не могу, почему у меня летчики еле-еле ноги таскают. Грешным делом, думал, что опять в загулы по деревенским бабам ударились. Нет, ты слыхал, Дивин? — подполковник повернулся к экспату.

— С поставками и правда беда, — вступил в разговор начштаба. — И горючее, и боеприпасы на исходе. Я докладывал вам вчера.

— Значит, плохо докладывал! — разозлился комполка. — Надо было мне по голове тюкать день и ночь, как дятел. Вот ведь напасть, — он в сердцах оттянул воротник своей гимнастерки. — Аж дыханье перехватило. Черти что творится!

В звенящем молчании Шепорцов прошел к своему столу и со скрежетом отодвинул стул.

— Эй, красавица, — позвал он ближайшую официантку. — Принеси-ка нам того же, что вы подаете другим летчикам.

— Но, товарищ командир, — испуганно пискнула девушка. — Вам ведь отдельно приготовили.

— Я что, неясно выразился? — ледяным тоном поинтересовался подполковник.

Официантка снова пискнула и умчалась на кухню.

— Надо ли, командир? — уныло спросил Маликов, усаживаясь за стол. — И так ведь понятно, что ничего хорошего в котле нынче нет. А у меня язва.