— Двадцать две минуты, командир.

— Как считал, — поинтересовался для порядка Григорий. — Надеюсь, не по пачке «Беломора»?

— Обижаете, товарищ капитан, — хохотнул штурман. — Методом штилевой прокладки[1].

— Добро.

Конечная точка их маршрута неумолимо приближалась и экспат все сильнее стал беспокоиться по поводу того, как ему вывести штурмовиков под облака? Нужен был хотя бы один, даже самый малюсенький просвет, чтобы нырнуть туда и указать дорогу «илам». Чтобы улучшить обзор, Дивин слегка потянул штурвал на себя и набрал высоту. До рези в глазах напрягал зрение, но безрезультатно — внизу везде, насколько охватывал взгляд, лежало темно-серое «ватное одеяло».

Тревога лидера волшебным образом передалась пилотам «ильюшиных». Они и без того шли достаточно плотной группой, а теперь и вообще подтянулись к «бостону» так близко, что едва не цепляли его. Видать, до дрожи в коленках боялись пропустить начало маневра Григорием.

— Экипаж, начинаю снижение, — нажал кнопку СПУ экспат. А затем показал в окошко Прорве понятным жестом: вниз. Тезка плотно сжал губы, потом кивнул. Собственно, а что еще добавить? Если кто-то в их группе ждал, что лидер начнет разливаться соловьем, подбадривая и веселя окружающих, то они явно ошиблись адресом. — Поехали, — пробормотал Дивин и отдал штурвал от себя.

— Хоть подмоемся, — рассыпал нервный смешок в наушниках штурман[2].

Григорий вглядывался в белесую мглу. Воображение рисовало в голове картины — одна другой хлеще. Того и гляди, не рассчитаешь и врежешься в землю. Черт, ну хоть один небольшой разрыв! Как там в местных сказках было: полцарства за коня?

«Бостон» ощутимо тряхнуло.

— Какого…- заорал Володя в своей кабине, но Дивин, стиснув зубы, орудовал штурвалом, пытаясь удержать, выровнять машину.

— Фриц, — выплюнул он, как ругательство, едва все пришло в относительную норму. — Фриц мимо нас проскочил, а мы, соответственно, в его спутную струю попали.

— Я только тень заметил, — немного испуганным голосом отчитался стрелок. — И три огонька голубых мимо просвистели.

— Это выхлоп из его патрубков был, — сообразил экспат. — Три, говоришь? Небось сарай транспортный — Ю-52. У него ведь три мотора. Получается, верно идем, ребятушки, под нами аэродром фашистский. Приготовились!

— Атакуем? — выдохнул лейтенант.

— Балда, — ругнулся Григорий. — Ему сейчас должны или прожектор врубить, или начать ракеты пускать, чтобы посадку обозначить. Вот их и ловим. Идем на этой высоте. Как только заметим, то все — они наши!

Бортовые часы бесстрастно отщелкивали секунды. Пятнадцать…Двадцать…Сорок… Напряжение в кабине «бостона» росло, становилось осязаемым, давящим. Громко сопел по СПУ Савелий и экспат слегка поморщился — отвлекало.