Поэтому он спокойно сходил в Академию, получил расписание предстоящих экзаменов и набрал в библиотеке нужные учебники и пособия. Получилась весьма внушительная стопка. И если за математику и физику Дивин особо не переживал — учили в Империи на совесть, мог бы еще фору местным ученым спокойно дать, — то вот русский язык, история и география вызывали у него законное опасение.

— Скажите, а экзаменаторы на сочинении здорово лютуют? — уныло поинтересовался он у закутанной в шаль старенькой библиотекарши в очках с толстыми стеклами, взвешивая в руке перетянутые шпагатом книги. Ей-ей, вместо гири можно использовать.

— Порядком, — «обрадовала» его женщина, казалось, ничуть не удивившись вопросу. Видимо, доводилось уже отвечать. — Бывает и так, что из десяти абитуриентов до зачисления доходят к концу проверочных испытаний всего один-два. Как раз на сочинении вылетают соколы. Считать-то вы все худо-бедно умеете, а вот связно излагать свои мысли…

— Ясно, — резко помрачнел экспат. И криво усмехнулся. — Что ж, дальше фронта не пошлют. Получу свой «неуд» и вернусь обратно в полк.

— А знаете, — задумчиво посмотрела на него библиотекарша, задержав долгий взгляд на внушительном «иконостасе» орденов и медалей. — У меня в поселке есть знакомая, которая вполне могла бы с вами позаниматься и подготовить к поступлению. Правда, — замялась женщина, — наверное, это будет для вас несколько накладно. Сами понимаете, время непростое и людям нужно что-то кушать. Денег она с вас не возьмет, а вот за продукты…

Григорий задумался. А что, собственно, хочется ему самому? По настоящему, без дураков. Поступить в Академию, закончить ее и двигаться по армейской карьерной лестнице в качестве командира или снова окунуться в огонь фронтовых боев простым бойцом? Черт его знает. Сложно все. Так-то вся предыдущая жизнь сводилась именно к офицерской лямке, что требовалось тянуть во славу Императора. С честью и достоинством. А здесь, на Земле, экспат вроде бы никому ничем не обязан. И может поступить так, как захочет. Совсем, как в девизе их клана: «Иду своей дорогой!» Там, правда, смысл был несколько иной, но, если особенно не придираться, то вполне можно было толковать и сообразно его нынешнему положению.

Оставалось, правда, не до конца ясным, какие планы насчет него имеются у Махрова и его организации. В то, что контролеры здешней реальности оставят его в покое, Дивин не верил. Не те люди, не та история. Сейчас они смотрят на выкрутасы бывшего имперского пилота сквозь пальцы, справедливо полагая, что инопланетный гость банально может сгореть в сбитом штурмовике. И дело будет закрыто само собой. Нет, границы-то допустимого очертили, позаботились. Григорий зло усмехнулся, вспомнив давнишний визит Махрова к нему в гостиницу.