Через полчаса все было кончено.

— Как мы их! — радовался Славка. Размашисто рубил воздух рукой с зажатым в ней трофейным «вальтером», хвалил довольных бойцов — перемазанных, точно черти, а потом вдруг Дивин заметил, что из-под ладони другой руки, которую Бороздов прижимал к боку, обильно капает кровь.

— Да ты ранен, санитара сюда! — встревожился экспат.

— Ерунда, царапина, — слабо улыбнулся Славка. И вдруг завалился навзничь.

— Взводный, ты чего? — кинулись к нему товарищи.

Поздно.

— Слышь, Кощей, принимай теперь ты команду, — подошел к бездумно застывшему экспату какой-то смутно знакомый боец. Сразу и не поймешь даже, сколько ему лет. Вроде и не старик сорокалетний, но и не безусый юнец.

— Какой из меня командир? — искренне удивился Григорий. — Неужто никого из пёхов не осталось?

— Может и есть кто, но не признаются, — засмеялся штурмовик. — Так что, как ни крути, а ты себя уже в бою не раз показал должным образом и народ тебе доверяет. Не журись, летун, командуй. А мы, если что, подсобим.

— В помощники ко мне пойдешь? — глянул в упор на бойца Дивин.

Тот немного помедлил с ответом. Поскреб в затылке, а потом махнул рукой.

— Ладно, давай.

— Тогда подсказывай, что сейчас нам нужно делать? Кстати, тебя как звать-величать?

— Силантий я. Ушаков. Красноармеец-лейтенант. Из танкистов. А делать известно что: выставить охранение и спать.

— Да ладно? — поразился Григорий. — Серьезно?

— Разумеется, — окинул помещение внимательным взглядом Ушаков. — Да ты и сам посмотри: многие и без команды уже дрыхнуть завалились. Сил-то потратили много.

Экспат оглянулся. И правда, многие штумбатовцы уже расположились на полу, прямо среди трупов убитых немцев, которых никто и не подумал убрать, закутались в шинели и спали мертвым сном.

— Вот так-так! — только и вымолвил ошарашено Дивин.

— Ничего, привыкнешь, взводный, — хлопнул его по плечу бывший танкист.

Бои за город шли несколько дней. Сколько точно, Григорий уже не мог сказать — время перепуталось, смешалось, и в мозгу отчаянно пульсировала лишь одна мысль: «Почему я еще живой?» Экспат механически передвигался, командовал, шел в атаку, дрался, но все это делал так, будто был бездушным роботом, которым управляет неведомый оператор, засевший где-то далеко-далеко от передовой.

Здорово помогала артбатарея, которая шла в боевых порядках батальона. Орудия мастерски давили очаги сопротивления фашистов, выкуривая их из самых защищенных мест. Но через какое-то время фрицы постепенно выбили их все и штурмовики снова брали дома отчаянными атаками, переходящими в жестокие рукопашные схватки.